Жизнь хороша, птички поют 37 Они познакомились на берегу озера в забытом богом селе, Люба приехала туда по распределению, после института работать преподавателем музыки. В холодное лето стоял он с этюдником в камуфляжной робе с закатанными по локоть рукавами. Длинные пшеничные волосы подхвачены на затылке резинкой, «красил» пейзаж. Тонкая кисть казалась крошечной и выглядела странно в его могучих, словно сплетенных из узловатых корневищ деревьев, руках. Городская девушка, одиноко гулявшая у озера, в белой курточке, подошла к нему. Задавала какие-то вопросы, перекидывала волосы с одного плеча на другое, смущенно морщила веснушчатый носик. Её глаза привлекли внимание художника —в них выражение, какое бывает только у музыкантов или глубоко верующих людей, словно они «слышат в мире ветер»... Он заметил её раньше, в церкви, на Всенощной. Каждый из них собирался бежать из села —искать счастья в Москве. Она уже и документы забрала... Но... встретившись, не смогли расстаться. Проговорили до утра в старом деревянном доме. Размачивая, ели корки чёрного хлеба, разогревая их в духовке, запивая водой из старого, с накипью, чайника. Кот Петлюра, по своему бандитскому обыкновению, открывал лапой холодильник... Там —пустота. От холода обиженный Петлюра спал в горячей духовке. Три дня, не евши, не пивши, не выходили из дома. Сергей цитировал Бунина, Достоевского, Тургенева, Булгакова, она — пела и играла на расстроенном пианино Рахманинова... Проходит месиц — она живёт там. Серёга сказал: «Давай решать. Поженимся. Будешь рядом — всего добьюсь!» Повенчались. Потом с гордостью при близких Серёга хвастал: «Быстро я тебя охмурил!» Пока Саша готовила трапезу, Серёга, расхаживая по комнате, делился, как расписывал церковь в Москве и познакомился с удивительной старушкой. Говорил с лёгким оканьем: — Подходит ко мне баба Маша, оккуратна, в хорошем польто. Бодрая, несогнутая: «Сынок! Я, — говорит, — 85-летняя старуха, дождалась! Осподь сподобил — увидеть, как в нашу церковь жизнь возвращается!» Счастье-то, мол, какое. Вишь ты, когда церковь-то крушили в тридцатые годы, иконы хотела вынести, а они — богоборцы проклятые: «Чтоб ты сдохла», —отняли и ногами их топтать!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4