Пронеслись мимолётные грозы Кирилл Николаевич и Лена сидели в сумерках, обнявшись, на старом диване в углу мастерской. Смотрел на неё, говорил: «У тебя все впереди», —и смотрел в окно. Она робко садилась к нему на колени и твердила: «У нас все впереди», —и целовала его... В темных окнах отражалась его мощная фигура, испеченное солнцем, бородатое, в морщинах лицо —и она, голубая, гибкая, рыжая. Её тонкая рука на его плече. И вот — когда-то же должно было это произойти? — она выходит замуж... Их отношения не могли быть вечными. Люди его осуждают. Его младший сын — ей ровесник. Леночке пора выходить замуж, заводить свою семью. Пожалуй, у них и так все затянулось... Но... Когда это произошло, оказалось, что он к этому не готов. Зашла недавно — в последний раз? Нездешней, совсем другой показалась. Будто стала выше и смелей. Он сидел, она стояща. Оба смотрели в окно. Звучало радио. Говорить, казалось, не о чем. Как здоровье? Как дела? Как институт? Скоро диплом. Как мама? Хорошо. Кто муж? Хороший человек. В длинные паузы вползали голоса из радио: — «...душа моя привязана к вам навеки. Разлюбить вас я не в силах, Нина, С тех пор, как я потерял вас и как начал печататься, жизнь моя невыносима, я страдаю...» «Это Чехов», — подумал Кирилл Николаевич. Лена смотрела в окно. — Значит, во Франции будешь жить, Леночка, француженкой станешь? — Наверное. А может..., да, я хочу уехать отсюда, — неуверенно сказала она. — «Я... зову вас, целую землю, по которой вы ходили; куда бы я ни смотрел, всюду мне представляется ваше лицо, эта ласковая улыбка, которая светила мне в лучшие годы моей жизни...» «Это «Чайка», —решил Голованов, —как его, Треплев? И Нина?»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4