перестала ихѣ носить и спрятала вѣ этотЪ ящикѣ. Кѣ тону лучшихѣ Парижскихѣ обществѣ принадлежала тогда страсть кЪ блестящему остроумію и кЪ ЛиттературѢ; я самѣ заразился ею, и сдѣлался членомѢ одного Клоба, который сѣ отмѣнною ревностію занимался успѣхомѣ Искусствѣ и Словесности. Театрѣ былѣ главнымЬ нашимѣ предметомѣ; мы почитали за должность судишь и ободрять актеровѣ, особливо же молодыхЬ актрисѣ, и многіе изѣ насѣ искали преимущественно ихЪ благосклонности. Никогда не приходило мнѣ на мысль слѣдовать такому примѣру. Будучи щастливымѣ мужемѣ любезной и прекрасной женщины, я совсѢмЬ не имѣлѣ охоты сдѣлаться ей невѣрнымѣ, п любилѣ Театрѣ единственно для Театра. Одинѣ изѣ нашихѣ знатоковѣ, Графѣ Он- валь, всячески старался войти со мною вЪ дружескую связь. Онѣ былѣ уменЪ, имѢлЬ вкусѣ, знанія, игралѣ ролю Философа, и не смотря на примѣтную слабость кѣ женщй- намѣ, и даже кѣ распутству, нашелѣ способѣ увѣрить меня вѣ честности души своей. Онѣ часто ѣздилѣ кѣ намѣ вѣ домѣ, однакожъ не показывалѣ никакой отмѣнной привязанности кѣ Ганріэтѣ, такѣ что я иикакѣ не могѣ подозрѣвать его, а еще менѣе жену мою. Но лицемѣрѣ самымЪ искус77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4