56 имя ея ^ія насѣ ужасно— но чувства искренняго доброжелательства и жалости •? Ахѣ! естьли бы дружба, которая основывается на взаимномЬ почтеніи, могла соединять насѣ, я бы упалѣ кѣ ногамѣ ея! Но му- щина, на котораго не льзя смотрѣть безЪ стыда, и женщина, напоминающая неволь- нымѣ образомѣ порокѣ и преступленіе, мо- гутѣ ли быть друзьями ? КѢтѣ, изЪ жало- сти кѣ ней мнѣ не должно сѣ нею видѣться. Но я не лишу ее послѣдняго утѣшенія. Самая оскорбленная любовь не имѣетѣ права оскорблять природу."—На другой день Си- донія сѣ вѣрною служанкою поѣхала кѣ Гос^ ножѣ Ливернонѣ. Ахѣ! сѣ какою горестію смѣшана была радость ея, когда она увидѣла мать свою! Сидонія помнила ея прежнюю красоту, и сѣ шрудомѣ могла узнать ее. Вмѣсто свѣжихѣ розѣ, которыя прежде цвѣли на лицѣ Ганрі- этиномѣ, видны были на блѣдныхѣ ея ще- кахѣ пламенныя, красныя пятна; и сей огонь Внутренней лихорадки свѣтился вѣ глазахѣ ея, глубоко впавшихѣ отѣ горести. Но естьли бы Ганріэта и болѣе перемѣнилась , то Сидонія все бы узнала вѣ ней мать свою по ея слезамѣ и чувствительности, по сердечному трепету и радостнымѣ восклицаніямѣ, сѣ которыми она обнимала нѣжную дочь. Одна мать можетЬ чувствовать, одна мать можешѣ выразить сіи сильныя внутреннія
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4