движенія; все прочее можно назвать равно- душіемѣ вѣ сравненіи сѣ ея нѣжностію; все холодно вѣ сравненіи сѣ ея сердцемѣ.—Прижимая кЪ своей груди любезную Сидоиію, она забыла всѣ горести. Ночи были для нее ужасны ; огненное, тяжелое дыханіе терзало и жгло грудь ея. Но поутру, когда приходила кѣ ней милая дочъ, она чувствовала облегченіе—и Сидонія думала, что мать ея спала покойно. Мѣсяцѣ прошелѣ вѣ нѣжныхѣ изѣявленіяхѣ взаимной любви и вѣ трогапіельныхѣ, сердечныхѣ раз- говорахѣ. Сама добродѣтель, устами Ган- ріэты, давала совѣты ея дочери; но безпрестанно говоря обѣ отцѣ, никогда почти не говорила она о супругѣ — и никогда не жаловалась на жестокость того человѣка, который приближилѣ ее ко гробу. Наконецѣ, чувствуя свое изнеможеніе, и думая, что ей остается жить нѣсколько дней , сія нѣжная мать рѣшилась отпустить дочь свою; она не хотѣла, чтобы Сидонія страдала при ея смерти; да и сама надѣялась умереть покойнѣе, удаливѣ отѣ себя свою любезную. "Возвратись (сказала она) возвратись кѣ отцу своему. Ты пробудешь у него зиму, а весною, естьли я не умру, пріѣдешь опять ко мнѣ сѣ его позволенія. Увѣрь его вѣ нѣжнѣйшей любви моей; скажи, что я всегда — всегда любила его, и до послѣдняго издыханія 57
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4