спрашивать , и довольствовался всякимѣ отвѣтомѣ, умнымѣ и глупымЪ, истиною и нелѣпицею. На примѣрѣ, узнавѣ, вѣ какой землѣ я родился, онѣ спросилѣ, есть ли тамѣ солнце, луна и звѣзды? Нѣтѣ, отвѣчалѣ я; однакожь мы издали грѣемся вашимѣ солнцемѣ, а ночью видпмѣ вашу луну и звѣзды. Ему очень полюбилось , что небесныя свѣтила принад- лежатѣ кѣ его владѣнію. Послушай, ученый человѣкѣ! сказалѣ онѣ мнѣ однажды вЕвчеру: знаешь ли, куда дѣваются падающія звѣзды? Я не разсудилъ за благо увѣрять его, что звѣзды не падаюгаѣ: онѣ бы безѣ всякаго сомнѣнія разсердился. Вспомнивѣ Фонтенелеву шутку , я отвѣчалъ , что изЬ цадающихЬ звѣздѣ составляется молодой мѣсяцѣ. Хорошо , сказалѣ Онѣ: а куда дѣвается старой мѣсяцѣ? — Превращается вѣ звѣзды , чтобы занять мѣсто слетѣвшихѣ сѣ неба."-—Теперь понимаю , отвѣчалѣ Дей, и знаю, куда дѣлась луна, которую Магометѣ разбилѣ на.части. ВЪ другой разѣ онѣ спросилѣ у меня, для чего не говорятѣ звѣри? Одни для того, отвѣчалѣ я , что имѣ нечего говоришь ; а другіе боятся соврать, и лучше хотятѣ молчать безпрестанно, нежели быть пред- метомѣ критики или потерпѣть за нескромность.— Умно дѣлаютѣ , сказалѣ онѣ: и есть.іи бы мой попугай такѣ же любилѣ 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4