своимЬ... .Но все точно такѣ; и мы немедленно его обрадуемѣ. Какѣ ни спокойно приготовлялѣ я Валерію кѣ щастливой развязкѣ, но она могла умереть отѣ р>адости. Каждое слово мое приводило ее вѣ новое изумленіе; она дрожала; всѣ нѣжные составь^ тѣла ея , изнуреннаго горестію , были вѣ движеніи; всѣ нервы трепетали; слаза помрачались—и она упала бы вѣ обморокѣ , естьли бы я не оживилѣ ее словами: пойдемЪ кЪ нему! Вѣ одну секунду силы ея возвратились. ПойдемЪ кЪ нему! повторила Валерія, взявѣ за руку сына своего.—МывсѢ трое переѣхали черезѣрѣку вѣ моей коляскѣ и остановились у подошвы горы. Вѣ это время пустынникѣ обыкновенно прогуливался. Валерія и Гіацинтѣ едва переводили духѣ отѣ душевнаго волненія.—Вотѣ его жилище, сказалѣ я: отдохните здѣсь; а я пойду за нимѣ. Ахѣ! вы всегда находите вѣ словахѣ моихѣ излишній жарѣ и Поэзію; но какими словами могу описать Валеріину чувствительность, или , лучше сказать , изступленіе любви ея, когда она увидѣла, вѣ какомѣ печальномѣ состояніи провелѣ Формозѣ девять лѣтѣ жизни своей!—Хижину, доску, дикой камень, на которомѣ покоилась голова его! ..." Здѣсь то неоцѣненный другѣ мой стеналѣ вѣ разлукѣ со мною!". . . . Она стала на колѣни , № горькими слезами облила его постелю. 2у0
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4