вовагпь прощеніе Гіацинту; но я положился вѣ томѣ на силу и краснорѣчіе Природы. Дѣло было сдѣлано, и мнѣ какѣ можно скорѣе надлежало привезти Валерію и Формоза. Ты вѣрно думаешь, любезный Мармонтельу что я опишу теперь живую театральную сцену, выду изѣ-за кулисѣ сѣ моимѣ дикимѣ пустынникомѣ, сѣ милою крестьянкою, сѣ прелестнымѣ Гіацинтомѣ, и представлю гла- замѣ самую трогательную картину ? МогЬ бы , но не хочу играть восторгомѣ двухѣ изнуренныхѣ горестію сердецѣ, которымѣ, послѣ грозы и бури , всего нужнѣе отдохновеніе и спокойствіе. \ Вмѣсто того , чтобы поразить ихѣ радостнымъ удивленіемѣ , надобно было всего болѣе щадить Валеріину чувствительность.. -Я оставилѣ ее сѣ надеждою; но она, во время моего отсутствія, совсѣмѣ почти угасла вѣ ея сердцѣ. Стараясь мало по малу оживить ее , я говорилѣ Валеріи , что судьба Формозова можетѣ и должна перемѣниться; что все несправедливое бываетѣ непродолжительно; что истина скрывается только на время; что и на небѣ и вѣ сердцѣ человѣ- ческомѣ живетѣ мститель невинности, котораго можно умилостивить однимѣ искреннимъ раскаяніемѣ. Видя , какѣ слова мои ободряли ее , началѣ я говорить сѣ большею надежностію, и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4