Нужно ли сказывать, что они нетерпѣливо хотѣли меня видѣть? Я спѣшилѣ предупредить ихѣ — и былѣ пораженѣ знаками сильнаго, долговременнаго раскаянія на ихЪ блѣдныхѣ лицахѣ. Правда ли, государь мой (спросилѣ у мени Маркизѣ), что дочь моя ;жива?'— Правда, отвѣчалѣ я. — " Она сокрылась конечно вмѣстѣ сѣ нещастнымѣ ФормозомЪ?"-—Нѣтѣ, онѣ даже и не знаеіпѣ, гдѣ Валерія, а Валерія не знаетѣ, гдѣ Формозѣ. — "И такѣ дочь моя невинна?" — Не только невинна, ной добродѣтельна. Вѣ цѣломѣ свѣтѣ нѣтѣ ничего почтеннѣе злополучной Валеріи. Я не говорю о Формозѣ: благородство души его вамѣ извѣстно; нехцастъе еще болѣе возвы- інаетѣ добродѣтель. Гдѣ же, гдѣ онѣ? спросилѣ Леонсѣ: я брошусь кѣ ногамѣ его, естьли онѣ не примешЬ меня вѣ свои обѣяшія. Государи мои ! сказалѣ я: надобно прежде загладить всѣ слѣды его мнимаго преступленія; надобно, чтобы Герцогѣ Оваидесѣ согласился. . . . Овандеса нѣіпѣ уже на свѣтѣ, отвѣчалѣ мнѣ Веламарѣ: и при смерти своей онѣ самѣ простилѣ его. Такимѣ образомѣ разсѣялись вдругѣ всѣ черныя облака: рѣшеніе суда было уничтожено, имѣніе возвращено, и Формозѣ могѣ снова явиться вѣ свѣтѣ сѣ непорочнымѣ именемѣ. Оставалось только исходатайст-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4