Н і могѣ скрыть дочь свою , спасая жизнь и честь ея ; что никакое оскорбленіе не дѣ~ лаегаѣ вѣроятнымѣ такого страшнаго убійства; что онѣоскорбляетѣВеламара, оскорбляетъ самого себя, невольную и самую извинительную слабость ужаснымѣ преступлені- емѣ.—Ахѣ! естьли я и ничего не сдѢлалЬ (отвѣчалѣ онѣ) кромѣ того , что-заставилъ ее мучиться, лить слезы, тосковать и сохнуть ошѣ вѣчной горести , которая вѣрно прекратила жизнь ея: могу ли , могу ли про-* сшить себѣ и это варварство? Видя, что только одно время можетѣ успокоить его сильно тронутое воображеніе, я просилѣ, чтобы онѣ дозволилѣ повѣренному горести своей иногда приходить кѣ нему, естьли не сѣ утѣшеніемѣ, не сѣ отрадою, то но крайней мѣрѣ сѣ чувствительнымъ сердцемѣ, сѣ искреннимѣ сожалѣніемъ. Не стыжусь признаться вѣ гордости своей (продолжалѣ мой любезной Шведѣ)* которая состоишѣ вѣ томѣ, что я вѣ неща- стіи почитаю себя тверже другихѣ. Собственная горесть моя всегда безмолвна и глубоко скрывается вѣ душѣ: мнѣ нѣтѣ ни вѣ комѣ нужды. Но когда страдаетѣ мой другѣ, надѣюсь всегда утѣшить его. Сѣ самой той минуты, какѣ Формозѣ От- крылѣ мнѣ свою горесть, я не могѣ разставаться сѣнимѣ покойно; хотѣлѣ безпрестанно утѣшать, лить бальзамѣ на раны сердца
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4