е/ф вѣ СевиллѢ ; нѣтѣ ни вѣ которомѣ изѣ из- бѢсщныхЬ мнѣ монастырей. Гдѣ она? извѣстно Богу и отцу ея ! ... Смотрю на небо , и молюся!" ТворецЬ!,, .не смѣю думать... .Жестокой Вьщмарѣ , узнавѣ нашу тайну ; вообразивѣ безиес.тдье своей фамиліи, вѣ злобѣ, вѣ неистовству ч., ужасаюсь...Но эта страшная мысль безпрестадно щерзаетЬ меня вѣ пустынѣ. Я причин? смерти ея! причина злодѣйства! ... О другѣ Мой! скажи, жестка ли эта постель, строга ли эта уединенная жизнь для осужденнаго человѣка, и виновника такихѣ страшныхѣ бѣдѣ ? Во^Ь тайна судьбы моей; вотѣ плоды страсти, къгпорая казалась мнѣ похвальною, добродѣтельною до самой той нещастной минуты , какѣ я запутался вѣ сѣтяхѣпреступленія—увидѢлЬ погибель, и не могѣ уже спастися! Францискѣ, живЪ долгое время безѣ всякой пользы вѣ СевиллѢ , по смерти отца своего возвратился наконецѣ вѣ здѣшнюю пустыню, построилѣ вмѣстѣ со мною эту хижину, и самѣ живопіѣ не далеко отсюда, вѣ прежнемѣ его состояніи. Онѣ доставляетъ мнѣ все нужное для горестной жизни, которая медленно угасаетѣ отѣ жестокихѣ порывовѣ раскаянія. —-Такѣ говорилѣ пустынникѣ. Я старался доказать ему , что нещастье его можетѣ быть не такѣ велико , какѣ онѣ ■цо своей меланхоліи воображаетѣ; что отецѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4