будто бы ему надлежало знать мое положеніе! Но и вѣ отсутствіи своемѣ былѣ онѣ, какѣ обыкновенно, предметомѣ разговора; а Дилонѣ, хваля его достоинства, примолвилѣ: "какѣ щастливѣ Альсимѣ! Вѣ самыхѣ моло- дыхѣ лѣтахѣ наслаждается онѣ всеобщимѣ уваженіемѣ-, котораго другой едва ли можетѣ ожидать вЪ награду за долговременную, примѣрную жизнь! Какое рѣдкое благополучіе! Заслужить такое почтеніе кѣ своему характеру, такую довѣренность кѣ своимѣ пра- виламѣ, и вѣ такія лѣта! Какой отецѣ, какая мать не повѣритѣ ему воспитанія самой милой дочери своей? А мы, не имѣя никакого надежнаго за себя поручительства; мы, обвиняемые множествомѣ дурныхѣ при- мѣровѣ , можемѣ только надѣяться, что время и лѣта разсѢютЪ накоиецѣ это оскорбительное предубѣжденіе. Нѣмѣ молодой человѣкѣ докажетѣ свою добродѣтель? Хоро- шимѣ поведеніемЪ; но кто повѣритѣ, что оно черезѣ два дни не перемѣнится? Кто повѣритѣ, что мы сами за себя можемѣ ручаться? Чѣмѣ живѣе наши чувства* тѢмЪ болѣе сомнѣваются вѣ ихѣ постоянствѣ. На примѣрѣ, видя вѣ молодомѣ человѣкѣ знаки чрезмѣрной страсти, думаютѣ, что она должна скоро исчезнуть; и такѣ намѣ остается втайнѣ Страдать , удерживать вздохи, погашать огонь вѣ глазахѣ, видѣть всякой день предметѣ совершенства и іЗ*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4