я: но не здѣсь, не сѣ нами назначено ему лишиться своего равнодушія; мы не можемѣ тронуть его холоднаго сердца. Сѣ того времени роля статуи казалась для меня несносною. Что думать ему о группѣ молодыхѣ дѣвушекѣ, нѣмыхѣ и почти неподвижныхъ? Стройность, красота, безѣ сомнѣнія значатѣ что нибудь вѣ его глазахѣ; но и бездушный мраморѣ имѣешѣ это достоинство. — Каждая изѣ насѣ стояла на своемѣ пьедесталѣ, и ждала Пигмаліонова чуда. По какому странному обычаю велятѣ иамЪ скрывать всѣ выгоды ума и чувства? Вѣ шестнадцать лѣтѣ можно имѣть мысли, разсудокѣ и сердце. Положимѣ, что мы не умѣемѣ судить такѣ основательно , какѣ наши матери, но и природной, неопытной разумѣ имѣетѣ свои пріятности. Какѣ скучно и горестно играть вѣ молчанку до самаго того времени, какѣ священникѣ, передѣ брачнымѣ жертвенникомѣ, дастѣ намѣ позволеніе быть словесными тварями! Всего же болѣе огорчало меня то, что Альсимѣ , занимаясь почтенными своими Дамами, совсѣмѣ обѣ насЪ не думалѣ, и не любопытствовалъ видѣть вѣ глазахЪ нашихЬ того впечатлѣнія, которое слова его дѣлали у насѣ вѣ душѣ. . . , "Вѣ душѣ! Знаетѣ ли онѣ, что она есть у насѣ?" думала я: "хо- четѣ ли вѣ томѣ увѣриться? Почитаетѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4