123 Природою оживится любовь, и нѣжной Ипполитѣ не все будетѣ скрываться ошѣ Камиллы."—Растроганная Адель бросилась вЪ обѣятія родительницы, стараясь закрыть краску лица своего.— "Ахѣ, матуш ка!" сказала она: "позвольте, позвольте мнѣ снова прочесть его письма; сердце мое имѣетѣ нужду вѣ эіпомѣ утѣшеніи." Такимѣ образомЬ сѣ обѣихѣ сторонѣ вѣрная любовь надѣялась утвердишься однимЪ средствомѣ; день и ночь провели они вЪ томѣ, чтобы укрѣплять сердце свое воспоминаніемъ перваго любезнаго предмета и всѣхѣ его нѣжныхѣ впечатлѣній. На другой день Адель оставила Ремоновы письма только вѣ ту минуту, какѣ ей сказали о пріѣздѣ Гжи. Тельмонѣ; но ласковый и веселый видѣ, сѣ которымЬ она встрѣтила ея дочерей, вдругѣ превратился вѣ холодный и печальной, когда вошли вѣ комнату Варанзей и сынѣ его. Дѣвицы Тельмонѣ, удивляясь принужденію и неловкости, сѣ которыми Адель и РемонЪ обходились другѣ сѣ другомѣ, хотѣли вывести ихѣ изѣ сего непріятнаго положенія; но, вмѣсто того, веселостію своею еще умножили ихѣ замѣшательство. Полина, будучи осторожнѣе, замолчала; но искренняя, живая Эмилія не могла понять , отЬ чего они, обходившись другѣ сѣ другомѣ вѣ домѣ ихѣ такѣ дружелюбно, вдругѣ перемѣнились»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4