122 "Ремонѣ!" сказалЪ ему Варанзей, пере- рвавЪ его задумчивость: "намЪ надобно Ѣхать кѣ Госпожѣ Блозель. Она звала ужинать кѣ себѣ послѣзавтра Гжу. Тельмонѣ, й меня также пригласила какѣ своего сосѣда. Завтра, слѣдуя обыкновенію, мы должны быть у нее сЬ визитомѣ." Онѣ испугался: такое знакомство казалось ему величайшею опасностію. Надлежало вооружиться твердостію, и чтобы еще болѣе укрѣпить свое сердце, Ремонѣ прочи- шалѣ снова всѣ Камиллины письма. Адель также строго разбирала свои чувства, также привела себя вѣ оборонительное состояніе, и мысленно обѣщала Ипполиту хранить вѣрность даже и вѣ самыхѣ взорахѣ. — На сей разѣ она не нартутила слова; поклонилась холодно, и во все время, которое Варанзей пробылѣ у Гжи. Блозель, не взглянула хорошенько на Ремона; а Ремонѣ сѣ своей стороны былѣ такЪ молча- ливѣ, такѣ робокѣ, что родители не могли понять цхѣ мыслей. "Какой скромной молодой человѣкѣ! " сказала мать, оставшись одна сѣ дочерью: "и какой печальной! Видно, что у него есть какое нибудь горе."—Ахѣ! у кого нѣтѣ его! отвѣчала Адель сѣ глубокимъ вздохомѣ. —- "Правда; по крайней мѣрѣ у тебя есть свое; я знаю. Надобно взять небольшое терпѣніе. Скоро возвратится весна; вмѣстѣ сЪ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4