одномѣ берегу. Это было ни мало не нудно ■—близь Луары много дворянскихѣ замковЪ — но они ахнули охпЪ удивленія! и два Индѣйца, рожденные на берегахѣ Гангеса, едва ли могли бы почувствовать вѣ душѣ своей такое сильное движеніе, нечаянно увидясь вѣ Парижѣ. Оба они старались какѣ можно больше хвалить долины, орошаемыя рѣкою ІНеромЬ, и луга, по которымѣ извивается Сиза. Какое небо! говорилѣ одииѣ. Какія рощи! говорила другая. Можно ли гдѣ нибудь найти такія свѣтлыя, прозрачныя воды? Можно ли гдѣ нибудь дышать такимѣ чистымѣ, благораствореннымѣ воздух^мѣ? Можно ли гдѣ нибудь прогуливаться сѣ такимѣ удо- вольствіемѣ, сѣ такими пріятными меланхолическими мыслями ? Эмилія и Полина, дочери Гжи. ТельмонЪ, слушали ихѣ сѣ усмѣшкою. Я дивлюсь, сказала Эмилія, что вы можете хвалить сѣ во- сторгомѣ сельскія ваши удовольствія, при такихѣ людяхѣ, которыя проводятѣ лѣто на цвѣтущихѣ берегахѣ Соны. А зиму (примолвила Полина) вѣ такомЪ городѣ, гдѣ собраны всѣ искусства и всѣ забавы. И что отмѣннаго находите вы вѣ славныхѣ вашихЪ мѣстахѣ? Свѣтлую воду, чистой воздухѣ и лѣсѣ, вѣ кошоромЬ можно прогуливаться сЪ меланхолическими мыслями? Это есть вездѣ, не вѣ одной Туренской Провинціи.—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4