питали ея нѣжную задумчивость. Она уже не могла дышать ароматическимѣ воздухомЪ вѣ пріятномѣ густомѣ лѣсочкѣ, гдѣ обыкновенно читала и перечитывала Ипполитовы письма! Сельская тишина говорила бы ей о миломѣ предметѣ: городской шумѣ не говорилѣ обѣ немѣ. Среди подобныхъ себѣ молодыхѣ дѣвицѣ была она сѣ любезною своею невинностію вѣ великомѣ замѣшательствѣ. Йхѣ хитрое искусство во всѣхЪ поступкахѣ, движеніяхъ, вѣ языкѣ, устрашало естественную простоту ея. Ввечеру, послѣ скучнаго ужина, оставшись одна сЬ матерью, она бросалась вѣ ея обѣятія, и говорила со вздохомѣ: ахЪ! наконецъ л дыищ свободно! Благоразумная родительница не хотѣла замѣчать ея вздоховѣ, Пришелѣ, пришелѣ тотѣ важной день, вѣ которой надлежало подняться завѣсѣ. Общая пріятельница, знавшая тайну, нарочно для того дала балѣ. ОтецЪ и мать уговорились играть ролю совсѢмЪ незнакомыхъ между собою людей. Госпожа Тельмонѣ. воспитанная вЪ монастырѣ вмѣстѣ сѣ Госпожею Блозель, была такого же характера, и такѣ же благоразумна, какѣ ея пріятельница. Лучшее время года проводила она вѣ деревнѣ сѣ дѣтьми своими, сыномѣ и двумя любезными дочерьми. Комната, вѣ которой они учились, походила на храмѣ ИзящныхЪ ИскусствЪ; а 8 * 115
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4