Дополненіемъ къ изложенному ученію Лейбница о монадахъ является „теорія предустановленной гармоніи". Признаніе каждой монады „микрокосмомъ", воспроизводящимъ въ миніатюрѣ весь міръ, объясняло то, непонятное на первый взглядъ, утвержденіе Лейбница, что монады, даже и не дѣйствуя одна на другую, всетаки представляютъ другъ друга, — т.-е. представляютъ одинъ и тотъ же міръ. Но это положеніе само нуждалось въ объясненіи. Почему монады суть тожественные по своей природѣ „микрокосмы“? На этотъ вопросъ и отвѣчаетъ „теорія предустановленной гармоніи“ . Эта гармонія, по Лейбницу, заключается въ томъ, что всемогущій Богъ, создавая міръ, такъ разсчиталъ каждую монаду, что она собственной силой представляетъ другія монады и ихъ связь именно такими, какими ихъ создалъ Богъ. Благодаря этому, а ничему другому, представленіе каждой монады о томъ, что дѣлается въ мірѣ, и оказывается въ согласіи съ дѣйствительностью. Это ученіе, объясняющее не только согласеі ,* но и самое бытіе монадъ творческимъ дѣйствіемъ Высочайшей Силы, сближаетъ философію Лейбница съ умозрѣніями философовъ-теистовъ. Ученіе Лейбница о благѣ имѣетъ цѣлью рѣшить вопросъ не только о томъ, въ чемъ заключается благо человѣка и какими нормами должно опредѣляться поведеніе послѣдняго, но и о томъ,— насколько весь вообще міръ подходитъ йодъ понятіе блага. Это, слѣдовательно, больше, чѣмъ этическое ученіе въ общепринятомъ смыслѣ этого слова; это— ученіе о цѣнности бытія вообще. Лейбницъ рѣшаетъ этотъ важный вопросъ въ связи съ ученіемъ о Богѣ. Если Богъ есть совершеннѣйшая монада, т.-е. идеальный разумъ, который все мыслитъ какъ разумную необходимости, то отсюда само собой слѣдовало, что и Его отношеніе къ міру должно опредѣляться исключительно только законами разума. Богъ не могъ сотворить даннаго міра инымъ, чѣмъ какимъ должно было сотворить его абсолютно-разумное Существо, — т.-е. иначе, чѣмъ совершеннымъ. Желая ослабить силу этого крайне-детерминистическаго положенія, Лейбницъ оговаривается, что та необходимость, съ которой Богъ творитъ міръ совершеннымъ, есть необходимость не метафизическая, всецѣло исключающая мыслимость всякого другого міра,—а моральная,—т.-е. такая, которая обусловлена- совершенствомъ Божественной воли, избирающей данный міръ какъ наилучшую изъ всѣхъ мыслимыхъ возможностей. Но подобная оговорка не измѣняетъ существа дѣла, потому что въ окончательномъ выводѣ для Лейбница и сама-то благая Божественная воля является всетаки метафизической необходимостью, имѣющей свое послѣднее основаніе все въ томъ же Божественномъ разумѣ. Богъ потому и благъ, что это съ необходимостью вытекаетъ изъ природы Его разума. Такъ, или иначе, но и самъ философъ признаетъ въ концѣ-концовъ, что будучи абсолютно мудрымъ существомъ, Богъ именно вслѣдствіе этой мудрости необходимо долженъ былъ восхотѣть и самаго совершеннаго, — т.-е. самаго цѣлесообразнаго міра. И Онъ дѣйствительно сотворилъ его такимъ. Въ мірѣ есть зло физическое и моральное, но и оно необходимо, такъ какъ безъ него не было бы его противоположности— добра, и не могла бы осуществиться та прекрасная гармонія, которую именно вслѣдствіе противоположностей мы наблюдаемъ во вселенной. Въ ко-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4