— 65 — насъ признать постоянное посредничество между ними Божественной дѣятельности. Взаимодѣйствіе между духомъ и тѣломъ, по Мальбраншу, исключено не одной только ихъ противоположностью, но еще и тѣмъ, что они, если разсуждать строго, не способны къ самостоятельной дѣятельности. Только Божественная субстанція дѣятельна въ абсолютномъ смыслѣ этого слова и только она одна можетъ разсматриваться, какъ основаніе всякой вообще дѣятельности. Поэтому всѣ событія какъ въ тѣлесномъ, такъ и духовномъ мірѣ суть ие естественныя слѣдствія, вытекающія изъ природы образующихъ эти міры субстанцій, а только выраженія вѣчной дѣятельности Божества. Въ частности, наблюдаемое въ тѣлесномъ мірѣ движеніе, по ученію Мальбранша, есть не что иное, какъ обнаруженіе скрытой части Божественной силы, которая, будучи сообщена матеріи въ опредѣленномъ количествѣ, все время сохраняетъ это количество неизмѣннымъ и безпрерывно распредѣляется между отдѣльными частями матеріи. Дѣятельность души точно также есть только обнаруженіе силы Божественной сущности. Подобный взглядъ на природу всего существующаго, позволяя избѣжать трудностей вопроса о взаимоотношеніи духа и матеріи, порождалъ въ свою очередь новый, еще болѣе трудный, вопросъ: — какимъ образомъ возможно въ мірѣ зло, разъ Богъ есть единственный источникъ всякой дѣятельности? Мальбраншъ рѣшилъ его ссылкой на свободную волю человѣка, причемъ самую свободу объявилъ непостижимой тайной. Понятіемъ о Богѣ, какъ единомъ источникѣ всякой дѣятельности, опредѣлилось и гносеологическое ученіе Мальбранша. Отвергая воздѣйствіе матеріи на духъ, онъ всѣ наши познавательные акты приписывалъ внушенію Божества, причемъ сознаніе нами Бога и собственнаго бытія считалъ первичными элементами всякаго познанія. Въ отличіе отъ Декарта, видѣвшаго основную истину въ признаніи мыслящимъ субъектомъ своего собственнаго существованія, Мальбраншъ училъ, что мысль о Богѣ, какъ всереальнѣйшемъ существѣ, есть самое ясное и отчетливое изъ всѣхъ представленій, какія только мы имѣемъ. Даже та самодостовѣрность, съ какой мы сознаемъ себя мыслящими существами, обусловливается тѣмъ, что мы при этомъ сознаемъ себя частью Божественной сущности и одной и той же интуиціей охватываемъ и познаніе Бога и наше собственное существованіе.—Если же мы даже самихъ себя познаемъ не иначе какъ только въ Богѣ, то другія души и тѣла и подавно могутъ быть познаны нами только въ Богѣ и чрезъ Бога. Мальбраншъ кратко выразилъ эту мысль, сказавши, что „мы должны всѣ вещи созерцать въ Богѣ“. При этомъ онъ не остановился на одномъ этомъ чистогносеологическомъ положеніи, а развилъ его дальше,—въ томъ смыслѣ, что сталъ считать вещи не только познаваемыми въ Богѣ, но и существующими въ Немъ и чрезъ Него,— т.-е. онъ пришелъ, въ окончательномъ выводѣ, къ пантеизму. Глубокое религіозное чувство подсказало Мальбраншу средство избѣгнуть тѣхъ крайностей и логическихъ несообразностей, которыми характеризуются послѣдовательныя пантеистическія ученія. Это средство было найдено имъ въ ученіи Платона. Въ духѣ Платона Мальбраншъ допускаетъ существованіе въ Богѣ идеальнаго міра, который, благодаря Божественному всемогуществу, осуществляется и во внѣшней дѣйствительности. Другими сло-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4