— 6І — мышленія. Декартъ не даромъ былъ не только великій философъ, но и геніальный математикъ. Онъ считалъ математику образцомъ достовѣрной науки и полагалъ, что и философія только тогда перестанетъ быть собраніемъ произвольныхъ, случайныхъ мнѣній, когда приблизится къ идеалу математическаго познанія, т.-е. когда будетъ въ состояніи раскрыть свое содержаніе, какъ рядъ теоремъ, выведенныхъ демонстративнымъ путемъ изъ одной, или нѣсколькихъ самоочевидныхъ аксіомъ. "Эти аксіомы, какъ и математическія основоположенія, Декартъ заранѣе считаетъ недоказуемыми. Задача философскаго изслѣдованія по отношенію къ нимъ состоитъ только въ томъ, чтобы открыть ихъ среди другихъ случайныхъ истинъ и затѣмъ вывести изъ нихъ все содержаніе нашего познанія. Достигается это посредствомъ методическаго изслѣдованія. Какъ въ математикѣ,—чтобы рѣшить задачу, анализируютъ ее, т.-е. расчленяютъ на простѣйшіе элементы и такимъ образомъ находятъ условія для ея рѣшенія, такъ и въ философіи — „для того, чтобы найти истину методическимъ путемъ, надо постепенно приводить запутанныя и темныя сужденія къ болѣе простымъ и тогда, исходя изъ созерцанія послѣднихъ, также постепенно достигать познанія остальныхъ “ . Самъ Декартъ въ своей философіи даетъ блестящій примѣръ примѣненія этого метода. Онъ начинаетъ съ того, что сомнѣвается во всемъ, что принято считать за истину. Показанія внѣшнихъ чувствъ, свидѣтельства разума, — даже самыя очевидныя, — заподозриваются имъ, пока въ ихъ пользу не приведено такого доказательства, которое исключало бы всякое сомнѣніе. Декартъ до времени не удовлетворяется даже ссылкой на то, что чувства и разумъ не могутъ обманывать насъ въ виду того, что они вложены въ насъ Богомъ. Вѣдь не доказано еще, что въ намѣренія Божества не входило держать людей въ состояніи постояннаго заблужденія. Итакъ, все подлежитъ сомнѣнію. Ве отпіЬіш ПиЬИапсіііт езі Высказавши такое положеніе, Декартъ, однако, именно въ немъ и находитъ ту основную аксіому мысли, изъ которой потомъ выводитъ всѣ другія истины. Во всемъ можно и слѣдуетъ усумниться,— но само сомнѣніе есть фактъ, не допускающій оспариванія. Этотъ фактъ есть не результатъ умозаключающей дѣятельности ума, а непосредственное переживаніе, остающееся таковымъ даже тогда, когда сомнѣвающійся имѣетъ дѣло съ самыми нелѣпыми фантасмагоріями. Признаніе сомнѣнія за самоочевидный фактъ для Декарта равносильно признанію другого факта:—существованія сомнѣвающагося, т.-е. мыслящаго субъекта. Декартъ выразилъ эту мысль своимъ знаменитымъ изреченіемъ: „я мыслю, слѣдовательно я существую". Существованіе сомнѣвающагося субъекта, будучи самоочевидной истиной, является логическимъ основаніемъ достовѣрности и всѣхъ другихъ истинъ. По мнѣнію Декарта, все, что познается нами съ такою же ясностью и отчетливостью, какъ эта истина,—достовѣрно. Оцѣнивая съ точки зрѣнія этого критерія содержаніе нашего познанія, Декартъ находитъ въ немъ нѣкоторыя положенія, удовлетворяющія ему въ полной мѣрѣ. Во главѣ этихъ положеній стоитъ истина бытія Божія. Въ нашемъ умѣ есть понятіе о Богѣ, какъ всесовершенномъ Существѣ.— Это такой же безспорный фактъ нашего созна-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4