— 58 — помъ индивидуаціи", т.-е. условіемъ пространственной и временной ограниченности вещей. Хотя весь міръ есть созданіе Божества и въ цѣломъ представляетъ совершеннѣйшее изъ всѣхъ возможныхъ твореній, однако не веб его части одинаково совершенны. Ѳома различалъ въ мірѣ два царства: — царство природы и царство благодати. Первое относится ко второму, какъ матерія къ формѣ, или какъ возможность къ дѣйствительности; и въ полной реализаціи этой возможности заключается конечная цѣль міровой жизни. Человѣкъ стоитъ на границѣ этихъ двухъ царствъ. То, что пріобщаетъ его, а чрезъ него и возглавляемую имъ природу къ царству благодати есть Церковь съ ея ученіемъ и таинствами, питающими душу человѣка духовнымъ хлѣбомъ, подобно тому какъ хлѣбъ земли питаетъ его тѣло. Изъ другихъ мыслителей второго періода схоластики заслуживаетъ вниманія Дунсъ Скоттъ, — монахъ Францисканскаго ордена (ф 1308 г.). Въ своихъ взглядахъ Д. Скоттъ сильно расходится съ Ѳомой. Онъ не признавалъ тожества философіи и богословія и допускалъ возможность радикальныхъ противорѣчій между ними. Другую, еще болѣг важную, особенность ученія Д. Скотта составляетъ его взглядъ на отношеніе ума и воли въ Богѣ. Въ противоположность Ѳомѣ, утверждавшему приматъ (первенство) Божественнаго разума надъ Божественной волей и на этомъ основаніи считавшему Божество подчиненнымъ въ своихъ проявленіяхъ законамъ, вытекающимъ изъ природы Его разума, Д. Скоттъ училъ, что воля составляетъ основной аттрибутъ Божественной сущности и не подчинена разуму. Изъ этого положенія онъ сдѣлалъ тотъ дальнѣйшій выводъ, что истина и добро имѣютъ значеніе абсолютныхъ цѣнностей не потому, что они имѣютъ свое основаніе и оправданіе въ разумѣ Бога, а потому, что ихъ утверждаетъ въ качествѣ таковыхъ Божественная воля. Это ученіе Д. Скотта о первенствѣ воли въ Богѣ положило начало длинному богословскому спору, извѣстному въ исторіи подъ именемъ спора между Скоттистами и Ѳомистами. Съ половины XIV вѣка начинается третій періодъ схоластики. Онъ характеризуется, какъ эпоха постепеннаго упадка схоластической философіи. Уже ученіе Д. Скотта о нееогласимости философіи съ теологіей и первенствѣ воли въ Богѣ было симптомомъ этого упадка. Вѣдь вся схоластика была основана на убѣжденіи, что нормы человѣческаго разума, являющагося подобіемъ разума Божественнаго, суть въ тоже время и нормы всего бытія, получающаго свое начало въ творческой волѣ Бога, опредѣляемой все тѣмъ же разумомъ. И вотъ этому-то убѣжденію ученіе Д. Скотта наносило рѣшительный ударъ. Къ половинѣ ХІѴ-го вѣка обнаружились и другіе, еще болѣе зловѣщіе признаки упадка схоластики. Подъ вліяніемъ пробудившагося въ нѣкоторыхъ, правда пока очень тѣсныхъ, ученыхъ кругахъ интереса къ внѣшней природѣ поднятъ былъ вопросъ о томъ, насколько средства формальнаго мышленія достаточны для познанія этой природы. Тутъ снова всплылъ вопросъ о значеніи общихъ понятій, и съ еще большей, чѣмъ прежде, силой возгорѣлся споръ между номиналистами и реалистами. Со стороны номиналистовъ выступилъ Вильгельмъ Оккамъ (1345) и такъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4