37 что онѣ имманентны имъ. Поскольку Платонъ въ этомъ вопросѣ былъ послѣдовательнымъ дуалистомъ, постольку Аристотель хотѣлъ быть монистомъ. Однако, Аристотелю не удалось выдержать до конца монистическую точку зрѣнія. Уже одно его утвержденіе, что форма никогда не проявляется въ вещахъ сполна, даетъ основаніе мыслить эту форму до извѣстной степени трансцендентною вещамъ. Эта непослѣдовательность становится еще замѣтнѣе въ тѣхъ случаяхъ, когда Аристотель опредѣляетъ форму, какъ цѣль, въ направленіи которой движутся измѣняющіяся вещи. Вѣдь то, въ направленіи чего движется что-либо, не можетъ быть разсматриваемо ни какъ само движущееся, ни даже какъ часть его. Это сознавалъ и самъ Аристотель. Мѣстами онъ прямо говорилъ, что общее въ вещахъ, т.-е. ихъ сущность, или, что тоже самое, — форма, есть бытіе, по своей природѣ предшествующее бытію отдѣльной веіцн (сроаі тгротгроѵ). Какъ Платонъ различалъ отдѣльныя идеи, находящіяся между собою въ строго-іерархической связи, такъ и Аристотель различалъ многія формы. Онъ принималъ, по крайней мѣрѣ, столько формъ, сколько существуетъ понятій о вещахъ, или, другими словами, сколько отдѣльныхъ типовъ вещей можетъ установить наше мышленіе. Всѣ эти формы вѣчны и непреходящи. Подобно Платоновскимъ идеямъ, онѣ образуютъ послѣдовательный рядъ, завершаемый высшею формою,—Богомъ. Богъ есть единственная чистая, идеальная форма. Тогда какъ всѣ остальныя формы находятся въ связи съ матеріею, Богъ чуждъ этой связи. Онъ есть „чистый духъ". Такъ какъ Онъ обладаетъ бытіемъ внѣ всякой связи съ матеріею, — этимъ носителемъ возможнаго, то для Него нѣтъ возможностей, а есть только чистая дѣйствительность. Какъ идеальная форма, Богъ неизмѣненъ, вѣченъ и неподвиженъ. Онъ есть чистая мысль; но Его мышленіе не можетъ быть движеніемъ, подобно мышленію человѣка; Божественная мысль не есть переходъ отъ познаннаго къ непознанному, а состоитъ въ непосредственномъ созерцаніи Богомъ Своего собственнаго бытія. Мысль Бога есть мысль о Самомъ Себѣ; а такъ какъ Самъ Онъ есть чистая мысль, то можно сказать, что Онъ есть „мысль о мысли“ (ѵо7)<лс ѵоті'оаюс). Въ этомъ самосозерцаніи заключается и источникъ Божественнаго блаженства. Однако, какъ ни высоко стоитъ Богъ надъ міромъ, всеже бытіе этого міра зависитъ отъ Него; Богъ есть причина движенія въ мірѣ, т.-е. постояннаго перехода матеріи въ форму. И какъ вѣченъ Богъ, такъ вѣчно и это движеніе: оно не имѣетъ ни начала ни конца. Будучи причиною движенія, Самъ Богъ, однако, неподвиженъ. Но тогда какимъ же образомъ Ѳнъ сообщаетъ движеніе міру? По ученію Аристотеля — отнюдь не механически. Движеніе въ мірѣ совершается вслѣдствіе стремленія матеріи приблизиться къ совершенству той чистой формы, которую являетъ Собою Богъ. Жизнь міра — это вѣчный трепетъ несовершенной матеріи,—ея вѣчный порывъ въ сторону идеальной формы, т.-е. Бога. Позднѣе (у схоластиковъ) это ученіе Аристотеля было истолковано въ томъ смыслѣ, что отдѣльныя формы, которыя- принимаетъ матерія, суть творческія мысли Бога, вызывающія къ бытію и самую матерію и отдѣльныя вещи.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4