__ 24 — чувствъ, чѣмъ на свидѣтельство разума. Они видятъ отдѣльные прекрасные предметы, отдѣльные справедливые поступки, по не постигаютъ самой красоты и самой справедливости. Только тотъ, въ комъ разумъ владычествуетъ надъ низшими сторонами души, можетъ и за преходящими отдѣльными вещами усмотрѣть идеи, т.-е. настоящія подлинныя реальности. Ни одинъ человѣкъ не одаренъ въ такой степени разумомъ, чтобы постигнуть идеи во всей полнотѣ, и тѣмъ не менѣе только онѣ абсолютно реальны. По ученію Платона, существуетъ множество идей. Совокупность ихъ составляетъ умопостигаемый міръ реальностей. Подобно тому какъ понятія, являющіяся отраженіемъ идей въ умѣ человѣка образуютъ систему, въ которой они расположены іерархически, такъ и сами идеи образуютъ связное цѣлое, отдѣльныя части котораго находятся въ строгой іерархической связи между собою. Если взять для сравненія пирамиду, то, подобно тому какъ всѣ линіи, берущія начало у ея основанія, сходятся въ ея вершинѣ, такъ и умопостигаемая пирамида идей, начинаясь у своего основанія рядомъ част- нѣйшихъ идей, вѣнчается у своей вершины самою высшею идеею, — „идеею блага". Въ этой идеѣ получаютъ свое начало всѣ остальныя идеи*). Платонъ, однако, не далъ подробнаго изображенія всей пирамиды идей, т.-е. онъ не показалъ, какъ изъ верховной идеи блага можно было бы вывести всѣ остальныя, подчиненныя ей идеи. Это объясняется, между прочимъ, тѣмъ, что Платонъ пе всегда принималъ одинаковое количество идей. Вначалѣ онъ полагалъ, что идей столько, сколько есть родовыхъ понятій, или общихъ названій для предметовъ и ихъ свойствъ. Потомъ оііъ сталъ приписывать значеніе идей понятіямъ- математическихъ отношеній и понятіямъ цѣнности. По свидѣтельству Аристотеля, въ позднѣйшее время Платонъ опять считалъ за идеи преимущественно родовыя понятія. Какъ бы, однако, ни было велико число идей и какъ бы онѣ пи различались между собою, — всѣ онѣ, объединенныя іерархической связью, образуютъ изъ себя» единый организмъ. Этотъ организмъ не зависитъ отъ пространства и времени. Его мѣстопребываніемъ служитъ небо, но не то небо, которое составляетъ часть физической вселенной, а небо идеальное — умопостигаемое. Идеи пребываютъ сами въ себѣ **). Всѣ эти мысли по частямъ встрѣчаются во многихъ „Діалогахъ“ *) Идея блага занимаетъ такое важное мѣсто въ системѣ Платоновскихъ идей, что въ ней какъ будто совсѣмъ не остается мѣстадля идеи божества. Это не значитъ, однако, что понятіе о Богѣ было чуждо Платону. Слово „Богъ" нерѣдко встрѣчается въ его діалогахъ, но, къ сожалѣнію, не всегда съ точностью можно опредѣлить, что Платонъ разумѣлъ подъ нимъ. Въ однихъ случаяхъ Богъ называется у него Вѣчнымъ Творцомъ, который творитъ боговъ и вселенную; въ другихъ мѣстахъ говорится, что Богъ, „взирая на вѣчное", беретъ это „вѣчное" за образецъ, по которому Онъ и творитъ міръ. Этотъ вѣчный образецъ есть все та же верховная идея —идея блага. Сопоставляя подобныя выраженія съ нѣкоторыми другими, изслѣдователи философіи Платона думаютъ объединить ихъ такимъ образомъ, что считаютъ Платоновскаго Бога тожественнымъ съ идеею блага, или даже вообще съ міромъ идей, взятымъ въ цѣломъ. Согласно этому толкованію. Платоновскій Богъ можетъ быть разсматриваемъ, какъ идея блага, постигаемая человѣческимъ разумомъ въ ея творческихъ проявленіяхъ. Въ доказательство такого толкованія приводятъ то, что и идеѣ блага и Богу Платонъ во многихъ случаяхъ придаетъ одинаковые аттрибуты. **) Въ „Федрѣ" есть картинное описаніе того, какъ „въ часъ трапезы" небожители въ своихъ колесницахъ поднимаются на вершину небеснаго свода, чтобы созерцать оттуда „истинно сущее"—г.-е. идеи. Но это—лишь поэтическая аллегорія.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4