20 — вильное понятіе о вещи. Понятіе являлось, такимъ образомъ, какъ результатъ коллективной умственной работы,—какъ результатъ поисковъ тѣхъ элементовъ истины, которые, будучи заложены въ душѣ каждаго человѣка, составляютъ общее достояніе людей. Сократъ картинно выразилъ цѣль этихъ поисковъ, сказавши, что онъ, какъ повивальная бабка, только то и дѣлаетъ, что „повиваетъ" мысль, дремлющую въ душѣ людей. Взглядъ на понятіе не только какъ на форму мысли, но и какъ на средство постигнуть истинную сущность вещей, отразился на другихъ сторонахъ Сократовскаго ученія, и особенно на его этикѣ. Въ виду исключительнаго интереса Сократа къ вопросамъ нравственности можно даже сказать, что и самый методъ былъ придуманъ имъ почти исключительно для рѣшенія этихъ вопросовъ. Нравственная жизнь, по ученію Сократа, зависитъ отъ усмо- трѣнія того, что хорошо; это, другими словами, значитъ, что добродѣтель есть знаніе того, что хорошо. Кто знаетъ, что хорошо, тотъ уже и добродѣтеленъ, потому что не возможно, чтобы человѣкъ пожелалъ дѣлать то, что онъ считаетъ дурнымъ. Если люди поступаютъ дурно, то это происходитъ всецѣло отъ незнанія того, какъ именно нужно поступать. Изъ этихъ положеній самъ собою вытекалъ выводъ, что добродѣтели можно учиться, какъ всякой другой наукѣ. Сократъ не только не отступилъ предъ этимъ выводомъ, но онъ и всякую науку, а философію въ особенности, хотѣлъ бы разсматривать, какъ ученіе о томъ, какъ быть добродѣтельнымъ. Но какъ ни близка была сердцу Сократа добродѣтель, самъ онъ, однако, не создалъ о ней систематической науки. Даже понятіе добра не получило у него устойчиваго опредѣленія. Онъ большею часть опредѣлялъ его какъ то, что соотвѣтствуетъ цѣлямъ человѣка и что способствуетъ ему быть счастливымъ. Такое опредѣленіе само нуждалось въ дальнѣйшемъ опредѣленіи:— того, что такое счастье. Ученикъ Сократа, Платонъ, въ своихъ діалогахъ не одинъ разъ устами учителя высказалъ мысль, что добродѣтель состоитъ въ знаніи и, понимаемая въ этомъ смыслѣ, тожественна съ блаженствомъ. Если это дѣйствительно мысль Сократа, то нужно согласиться, что даже геніальное мышленіе величайшаго греческаго мудреца не смогло преодолѣть всѣхъ трудностей этической проблемы. Философія Сократа оказала могучее воздѣйствіе на дальнѣйшее движеніе философской мысли. Сократъ поставилъ себѣ цѣлью сокрушить софистику. Утвержденію Протагора, что человѣкъ есть мѣра всѣхъ вещей, онъ противопоставилъ положеніе, что при всемъ разнообразіи людскихъ мнѣній, природа людей въ корнѣ тожественна; и это тожество послужило для него основаніемъ утверждать возможность познанія истины. Сократъ пошелъ еще дальше: онъ полагалъ, что ученіемъ о понятіяхъ рѣшается въ положительномъ смыслѣ не только вопросъ о возможности достовѣрнаго знанія, но и вопросъ о сущности вещей,—а также и о благѣ, т.-е. одновременно и гносеологическая, и космологическая, и этическая проблемы. Послѣдующая исторія философіи показала, что это рѣшеніе не было исчерпывающимъ. Сократъ только наполовину опровергъ софистовъ. Онъ показалъ, что, несмотря на субъективность человѣческаго познанія, оно всёже подчинено нѣкоторымъ общеобязательнымъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4