— 16 — словъ затожество понятій, пытались такимъ путемъ доказывать самыя абсурдныя положенія. Ученіе софистовъ сыграло важную роль въ исторіи философскаго мышленія. Оно не внесло положительнаго вклада въ сокровищницу философской мысли, но зато оно толкнуло эту мысль на новые пути, выдвинувши рядъ новыхъ проблемъ, которыя раньше или совсѣмъ не имѣлись въ виду, или не считались особенно важными. Принципъ относительности познанія, на которомъ такъ настаивали софисты и которымъ они нерѣдко злоупотребляли, долженъ былъ теперь сдѣлаться центральнымъ пунктомъ философскаго изслѣдованія. Сомнѣваться въ справедливости этого принципа было трудно, въ виду тѣхъ многочисленныхъ доказательствъ, которыми онъ былъ подтвержденъ. Но вѣдь можно и изъ вѣрнаго принципа сдѣлать неправильные выводы. Оцѣнить эти выводы было тѣмъ необходимѣе, что скептицизмъ софистовъ не ограничивался областью теоретическаго мышленія. Софисты утверждали, что и нравственныя нормытакъ же относительны, какъ и теоретическія мнѣнія. Доброе и злое, прекрасное и безобразное, вредное и полезное,— все это, говорили они,—относительно. Государство, въ которомъ руководящая роль принадлежитъ сильнѣйшимъ, можетъ предписывать гражданамъ нормы поведенія, объявляя одни поступки дозволенными, другіе недозволенными; но это не значитъ, что дозволенное закономъ, есть дозволенное и само но себѣ, То, что одни считаютъ дозволеннымъ, можетъ оказаться противнымъ природѣ многихъ другихъ. Справедливость требуетъ сказать, что лучшіе изъ софи- стовъ не доходили до такой крайности. Протагоръ находилъ еще возможнымъ говорить о естественномъ правѣ и естественной нравственности и считалъ чувство правды и совѣсти общимъ даромъ боговъ, дарованнымъ всѣмъ людямъ. Но позднѣйшіе софисты были не такъ благоразумны. Они объявили понятіе нравственнаго закона условнымъ и попытку сдѣлать изъ него всеобщее правило жизни разсматривали, какъ посягательство на естественныя права индивида. Такъ впервые возникла теорія анархизма. Проведеніе этой теоріи въ жизнь грозило неисчислимыми послѣдствіями; и чтобы предотвратить ихъ, нужно было но достоинству оцѣнить саму теорію. А такъ какъ эта теорія являлась выведенною изъ ученія объ относительности познанія, то важность гносеологической проблемы,подтверждалась, оказывается, требованіями и практической жизни Постановка этой проблемы и пути къ ея рѣшенію намѣтились теперь сами собой. Проблема выразилась въ такой формѣ:—пусть познаніе относительно, но вѣдь и относительное можетъ имѣть свои нормы, которыя въ предѣлахъ этого относительнаго могутъ быть разсматриваемы. какъ общеобязательныя. Требованія мысли и чувства могутъ оказаться имѣющими значеніе только для существъ мыслящихъ и чувствующихъ,— но зато уже для всѣхъ ихъ безт всякаго исключенія. Если бы было доказано это положеніе, то этимъ былъ бы нанесенъ смертельный ударъ ученію софистовъ, которые въ доказательство своей правоты именно и ссылались на индивидуальныя различія людей и не хотѣли считаться съ тѣмъ, что есть общаго въ ихъ природѣ. Задачу нанести этотъ ударъ софистикѣ взялъ на себя Сократъ и его школа. Сократъ поставилъ себѣ цѣлью изслѣдовать природу
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4