10 другими словами, что понятіе летящей стрѣлы заключаетъ въ себѣ внутреннее противорѣчіе. Окончательный выводъ изъ всего этого, по Зенону, есть тотъ, что движеніе не возможно. Философы примирительнаго направленія. Философія Элеатовъ показала, съ какими трудностями встрѣчается мышленіе при рѣшеніи вопроса о первоначалѣ вещей. Греческіе философы, жившіе и учившіе въ 5 вѣкѣ, пытались преодолѣть эти трудности. Нѣкоторые изъ нихъ противопоставили крайнимъ выводамъ элейской философіи противоположную крайность, другіе же пытались отыскать такую точку зрѣнія, которая примирила бы требованія отвлеченнаго мышленія съ требованіями мышленія обыденнаго. Къ числу первыхъ принадлежитъ Гераклитъ, (знатный уроженецъ гор. Ефеса, въ малой Азіи, 5 4 0 — 4 7 0 ). О жизни ого сохранилось мало свѣдѣній. Преданіе рисуетъ его человѣкомъ замкнутаго, угрюмаго характера. Оиъ оставилъ послѣ себя сочиненіе въ трехъ книгахъ, но отъ него сохранились только ничтожные отрывки. Философія Гераклита и его современникамъ и потомкамъ казалась настолько малопонятной, что за нимъ издавна упрочилось прозвище „Темнаго". Философія Гераклита въ общихъ чертахъ заключалась въ слѣдующемъ: въ противоположность Олеатамъ-, которые утверждали, что бытіе, неизмѣнно и неподвижно, и что воспринимаемое нами возникновеніе и измѣненіе отдѣльныхъ вещей есть только обманчивая видимость, Гераклитъ училъ, что сущность бытія заключается въ постоянномъ движеніи, а то временное постоянство и неизмѣнность, которыя мы приписываемъ отдѣльнымъ предметамъ, есть только обманъ нашихъ несовершенныхъ чувствъ. Признаніе движенія сущностью вещей для Гараклита было такою же логическою необходимостью, какою для Элеатовъ было признаніе неизмѣнности и неподвижности бытія. Онъ повторялъ эту мысль на разные лады, и подтверждалъ ее фактами и наблюденіями, взятыми изъ самыхъ различныхъ областей дѣйствительности. Для большей наглядности онъ выразилъ ее метафорически, сказавши, что сущность вещей есть огонь. Позднѣйшіе философы считали огонь одноюизъ четырехъ стихій міра. Но Гераклитъ, кажется, бралъ его просто какъ эмблему, которая нагляднѣе всего выражаетъ никогда не прекращающееся въ мірѣ движеніе*). Символически обозначенное огнемъ, движеніе въ мірѣ совершается, по ученію Гераклита, вѣчно и подчинено опредѣленнымъ законамъ, которые и дѣлаютъ его разумнымъ и цѣлесообразнымъ. Гераклитъ полагалъ, что это движеніе совершается ритмически: все, возникши изъ первоогня, проходитъ извѣстный циклъ и затѣмъ снова возвращается въ первоначальное состояніе. Цѣлесообразность, съ какою въ мірѣ совершается движеніе, дала поводъ Гераклиту называть первооснову міра,—огонь,—еще разумомъ. •*) Здѣсь, впрочемъ, слѣдуетъ замѣтить, что черты, которыми Гераклитъ рисуетъ процессъ превращенія огня въ другія формы бытія, настолько конкретны, что временами можетъ даже показаться, что Гераклитовская точка зрѣнія очень недалеко ушла отъ наивнаго гилозоизма древнихъ Іонійцевъ. Подобно Ѳалесу и Анаксимену Гераклитъ заставляетъ свой „огонь" то сгущаться, то снова разрѣжаться и этимъ путемъ объясняетъ возникновеніе и исчезновеніе различныхъ вещей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4