— 8 Пифагорейцы любили заниматься музыкой и астрономіей. Астрономія была разработана ими въ видѣ теоріи. Законы музыкальнаго ритма точно также впервые были формулированы ими. Элейская школа. Ученіе Пифагорейцевъ о числѣ, какъ о сущности вещей, свидѣтельствуетъ о попыткахъ философской мысли возвыситься надъ привычками обыденнаго мышленія и выразить ученіе о мірѣ въ научно-отвлеченной формѣ. Это стремленіе разрѣшить проблему о мірѣ посредствомъ пріемовъ отвлеченнаго мышленія еще замѣтнѣе сказывается у философовъ Элейской школы. Родоначальникомъ этой школы является Ксенофанъ (ок. 570 г. до Р. X.), выходецъ изъ Іонійскаго города Колофона. Гонимый у себя на родинѣ за религіозное вольнодумство, Ксенофанъ велъ жизнь странствующаго пѣвца—рапсода. Долгое время онъ жилъ въ Элеѣ, городѣ Южной Италіи, и здѣсь положилъ начало философской школѣ. Самъ Ксенофанъ не былъ философомъ въ строгомъ смыслѣ этого слова. Это былъ по своему очень религіозно настроенный человѣкъ, который и выражалъ свои религіозныя настроенія въ поэтической формѣ. Главнымъ пунктомъ ученія Ксенофана является признаніе единаго Божества за начало всего существующаго. По ученію Ксенофана, первоначаломъ вещей является единый Богъ. Но этотъ Богъ не есть существо, отдѣльное отъ міра, а это и есть самъ міръ: Богъ и міръ тожественны. Эту мысль Ксенофанъ выразилъ посредствомъ поэтическихъ сравненій. Признавая Бога первоначаломъ міра, тожественнымъ съ этимъ міромъ, Ксенофанъ утверждалъ, что это первоначало дожно быть мыслимо, какъ единое. Ученіе о множественности боговъ онъ считалъ внут- ренне противорѣчивымъ, недостойнымъ божества и всячески высмѣивалъ его. Высказанное Ксенофаномъ ученіе о тожествѣ Бога и міра называется пантеизмомъ. Мысль Ксенофана о единствѣ Бога и міра была принята и дальше развита Парменидомъ (знатный уроженецъ города Элеи, ок. 530, или 515 г.), однимъ изъ великихъ мыслителей древней Греціи. У Парменида положеніе Ксенофана,—что Богъ единъ,—развито въ философскую систему, при чемъ понятіе единаго Бога замѣнено у него понятіемъ единаго бытія. По ученію Парменида бытіе должно мыслиться какъ единое, потому что его противоположность—небытіе—немыслимо, а различныя формы бытія должны мыслиться, какъ одно и тоже бытіе. Признаніе единства бытія, вмѣстѣ съ убѣжденіемъ въ недопустимости „небытія“ а также и различныхъ формъ въ самомъ бытіи, какъ внутренне противорѣчивыхъ понятій, свидѣтельствуетъ о томъ, что для Парменида законы бытія и мышленія совпадали. Это и было прямо высказано самимъ Парменидомъ. Исходя изъ этого положенія, Парменидъ чисто логическимъ путемъ пришелъ къ утвержденію, что тѣ качества, которыя мы, на основаніи показаній внѣшнихъ чувствъ, приписываемъ бытію, а именно измѣнчивость и множественность, ие могутъ быть приписаны ему и суть только видимости. Бытіе не можетъ быть измѣнчивымъ, потому что оно могло бы перейти развѣ только въ небытіе, а послѣдняго не существуетъ и оно немыслимо. На этомъ основаніи бытія нельзя считать и возникающимъ, потому что возникнуть оно могло бы только изъ небытія, а это тоже немыслимо.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4