— 5 ніе въ трагедіяхъ ихъ величайшихъ поэтовъ. Но при всемъ томъ общій характеръ греческаго міровоззрѣнія опредѣлялся не этой мрачной вѣрой. Прежде чѣмъ дойти до царства непонятнаго рока, греческій умъ находилъ въ окружающемъ человѣка мірѣ очень много такого, что внушало ему увѣренность, по крайней мѣрѣ, въ относительной разумности бытія и поощряло къ его детальному изслѣдованію. Въ этой вѣрѣ въ разумность существующаго получили свое начало и греческая философія, и греческая наука. Другой причиной процвѣтанія греческой философіи было исключительно выгодное внѣшнее положеніе Греціи. Природа, среди которой жили Греки, была не настолько богата и роскошна, чтобы обречь ихъ умъ на пассивное созерцаніе, а волю на бездѣятельность, — но и не настолько скудна, чтобы взять у нихъ всю энергію на борьбу за существованіе и лишить досуга, среди котораго зачинаются науки и искусства. Но выгоды географическаго положенія Греціи заключались не только въ этомъ. Очень важно было то, что Греція и въ отношеніи другихъ странъ была поставлена въ чрезвычайно благопріятныя условія. Расположенная на берегахъ средиземнаго моря, Греція очутилась на томъ великомъ пути, по .которому протекала торговая и промышленная жизнь древняго міра. Принимая участіе въ этой жизни, Греція извлекала изъ него свою долю чисто матеріальной выгоды — и кромѣ того пользовалась тѣми положительными духовными результатами, къ которымъ ведетъ общеніе народовъ. Что торговыя сношенія съ чужеземными народами благотворно-возбуждающе дѣйствовали на умственную жизнь Грековъ, это наглядно подтверждается тѣмъ, что и философія, и наука впервые возникли и развились не въ метрополіи, а въ греческихъ колоніяхъ— и именно тѣхъ, которыя лежали у начала великаго воднаго иути, т.-е. въ приморскихъ городахъ Малой Азіи, гдѣ греческая культура соприкоснулась съ восточной. Внутренній строй греческой жизни, т.-е. общественный, политическій и религіозный бытъ, самъ сложившійся въ значительной зависимости отъ только-что указанныхъ условій, точно также былъ благопріятенъ для развитія науки и философіи. Греческая свобода, о которой такъ много говорятъ, была довольно таки условна. Греки были достаточно консервативны, чтобы не допускать покушеній на радикальную ломку коренныхъ устоевъ жизни. Преслѣдованія, которымъ подвергались нѣкоторые знаменитѣйшіе греческіе мыслители и общественные дѣятели за дѣйствительный, или же только мнимый радикализмъ, очень характерны въ этомъ отношеніи. Но при всемъ томъ греческіе нравы были настолько терпимы къ различнымъ новшествамъ, что не ставили имъ неодолимыхъ преградъ. Въ этомъ отношеніи не составляла исключенія и ихъ религія. Судебные процессы по дѣламъ объ оскорбленіи отечественныхъ боговъ были не рѣдки въ Греціи, но изъ нихъ не дѣлали орудія систематической борьбы съ наукой и Философіей. Вообще, во всемъ, что касалось умственной и религіозной жизни, греки остановились на такомъ практическомъ компромиссѣ, который не могъ не отозваться благопріятно на ихъ духовномъ творчествѣ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4