X и формамъ человѣческаго знанія. Истины, которымъ учитъ религія, составляютъ часть этого знанія. Вѣдь догматы религіи, если даже они и не совсѣмъ понятны разуму, все же мыслятся имъ подъ формой понятій и сужденій. И вотъ философія рѣшаетъ вопросъ о томъ, какую цѣну имѣютъ эти своеобразныя понятія и сужденія. Здѣсь возможны различныя рѣшенія, изъ которыхъ новѣйшая философія считается съ двумя, — и оба они подсказываются тѣмъ общимъ рѣшеніемъ, какое дается гносеологической проблемѣ. Одно рѣшеніе исходитъ изъ предварительно якобы доказаннаго общаго положенія, что тѣ законы и формы мысли, подъ которыми сознаніе постигаетъ вещи, — адекватны послѣднимъ вполнѣ, или хотя бы только отчасти. Принятіе этого положенія даетъ возможность рѣшить вопросъ о цѣнности религіозныхъ понятій и сужденій въ самомъ благопріятномъ смыслѣ. Такъ какъ они—безспорные факты нашего сознанія, то вся задача философскаго изслѣдованія по отношенію къ нимъ состоитъ только въ томъ, чтобы точнѣе установить ихъ и затѣмъ тщательнымъ анализомъ вскрыть ихъ содержаніе и отъ него заключить къ .соотвѣтствующимъ реальностямъ. Средневѣковая и раціоналистическая новая философія стояли именно на такой точкѣ зрѣнія. Новѣйшая философія не отказалась отъ нея совсѣмъ; но въ ней всетаки преобладающимъ является другой взглядъ. Со времени Канта, объявившаго категоріи и идеи, хотя и необходимыми, но все же только субъективными формами познанія, область бытія трансцендентнаго стала считаться недоступной разсудочному познанію. Съ этой точки зрѣнія стали рѣшать и вопросъ о доказуемости основныхъ истинъ религіи. Вопросъ, напр., о томъ, существуетъ ли Богъ,—былъ признанъ безнадежнымъ для рѣшенія въ предѣлахъ тѣхъ данныхъ, которыми располагаетъ теоретическій разумъ. Все, что этотъ разумъ могъ бы сказать въ защиту, или въ опроверженіе истины бытія Божія, заранѣе считалось имѣющимъ только формально-субъективное значеніе и нисколько не относящимся къ той трансцендентной реальности, бытіе которой оно силится доказать, или опровергнуть. Такъ постепенно возникъ тотъ религіозный „агностицизмъ“, которымъ характеризуются нѣкоторыя новѣйшія научныя теоріи, претендующія на имя строго „позитивныхъ". Для представителей такихъ теорій всѣ попытки доказать, или отвергнуть истину бытія Божія безразличны, полому что всѣ онѣ одинаково безнадежны. Подобное отношеніе къ основной религіозной проблемѣ въ значительной степени обусловливаетъ тотъ религіозный индифферентизмъ, который является характернымъ для адептовъ современнаго научнаго позитивизма. Но оно не является однако исключительнымъ. Со временъ самого же Канта ведетъ свое начало и другое теченіе, которое, считая религіозную проблему безнадежной для рѣшенія средствами теоретическаго разума, ищетъ этихъ средствъ въ нравственномъ сознаніи человѣка, т.-е. въ разумѣ „практическомъ“. Для Канта, отвергавшаго всѣ доказательства бытія Божія, какъ явно несостоятельныя, это самое бытіе Божіе является постулатомъ нравственнаго сознанія, котораго (постулата) мы не -можемъ не принять, не отказываясь отъ великаго права считать себя разумными, нравственно-ево- бодными существами. Для Канта, такимъ образомъ, признаніе истины бытія
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4