IX лософія не можетъ удовлетворительно рѣшить затрагиваемыхъ ею важных вопросовъ,—и что тѣ сомнительныя рѣшенія, которыя она даетъ имъ, оказываются большею частью враждебными религіознымъ вѣрованіямъ, — полагали, что философія должна быть упразднена и ея мѣсто должна занять религія, обосновывающая свои утвержденія Божественнымъ авторитетомъ. Въ противоположность этому взгляду, нерѣдко высказывался другой:— что религія есть крайне несовершенное ученіе, которое можетъ считаться пригоднымъ только для людей, стоящихъ на низшихъ ступеняхъ духовнаго развитія и должно уступить мѣсто научно-философскимъ построеніямъ, какъ только все человѣчество или, по крайней мѣрѣ, его отдѣльные слои вырастутъ до ихъ пониманія. Такой взглядъ очень характеренъ для эпохъ, которыя отмѣчены въ исторіи философіи, какъ „вѣка просвѣщенія“. Онъ былъ очень распространенъ, напр., среди англійскихъ и французскихъ мыслителей 18 вѣка,—мечтавшихъ о скоромъ наступленіи такого времени, когда для всѣхъ людей единственной религіей будетъ „религія разума". Средину между изложенными крайними взглядами составляетъ мнѣніе, по которому философія не только не враждебна религіи, но и является ея вѣрной союзницей. Особенно распространено было это мнѣніе въ средніе вѣка, когда схоластики открыто заявляли, что философія не имѣетъ иныхъ цѣлей, кромѣ какъ тѣхъ, чтобы найти въ разумѣ оправданіе тому, что догматически утверждаетъ религія. Съ этой точки зрѣнія схоластики и самую философію называли „прислужницей богословія". То обстоятельство, что ни одинъ изъ охарактеризованныхъ взглядовъ не получилъ исключительнаго преобладанія, говоритъ о томъ, что всѣ они односторонни и ее соотвѣтствуютъ дѣйствительности. И въ самомъ дѣлѣ:— тѣмъ случаямъ, когда философія и религія несомнѣнно оказывались во враждѣ, можно съ успѣхомъ противопоставлять не менѣе частые случаи полной гармоніи вѣры и испытующаго разума въ лицѣ нѣкоторыхъ знаменитыхъ мыслителей. Съ другой стороны и тѣ аргументы, которые, по убѣжденію схоластиковъ, разумъ можетъ и долженъ привести въ защиту вѣры, едва ли когда достигали цѣли тамъ, гдѣ религіозное чувство не питалось изъ своихъ собственныхъ источниковъ. Безпощадная до жестокости критика, которой очень религіозно настроенный (по протестантски) Кантъ подвергъ доказательства бытія Божія, очень поучительна въ этомъ отношеніи.—Все это свидѣтельствуетъ о томъ, что вопросъ о взаимныхъ отношеніяхъ религіи и философіи слѣдуетъ рѣшать, исходя изъ какихъ-либо иныхъ соображеній. Не оспаривая того, что въ нѣкоторыхъ случаяхъ философія можетъ оказать очень существенныя услуги религіи, выражая ея доматическія утвержденія въ формѣ понятій и приводя эти понятія въ систему, чѣмъ нерѣдко устраняются тѣ сомнѣнія, въ которыя, вслѣдствіе кажущихся противорѣчій, впадаетъ неразвитое религіозное сознаніе,—нужно всетаки признать, что не этими услугами окончательно опредѣляется положительное отношеніе философіи къ религіи. Оно опредѣляется той общей оцѣнкой, которую — конечно не поверхностная, а истинно-научная—философія даетъ различнымъ видамъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4