ш причинъ, обусловливающихъ дѣйствія, должна быть продолжена въ безконечность? При допущеніи такого вывода, вопросъ о первой причинѣ всего существующаго отпалъ бы самъ собой. Первая причина, т.-е. нѣчто такое, что существуетъ внѣ причинной зависимости отъ чего бы то ни было, оказалась бы въ такомъ случаѣ понятіемъ, котораго мы не можемъ даже и помыслить и въ которое нельзя вложить никакого реальнаго содержанія. Въ философіи существуютъ разныя рѣшенія всѣхъ этихъ вопросовъ. Рядомъ съ ученіями, признающими безконечность причинной цѣпи, есть ученія, утверждающія, что въ вопросѣ о первопричинѣ человѣческій разумъ по самой своей природѣ обреченъ на противорѣчивыя рѣшенія, такъ какъ для него одинаково обязательными являются и признаніе первой причины въ цѣпи всѣхъ данныхъ причинъ и признаніе безконечности этой цѣпи. Христіанская теистическая философія не мирится съ такими рѣшеніями вопроса. Она признаетъ конечность причинной, цѣпи и ставитъ надъ ней первую причину— Бога, Который, будучи причиной всего существующаго, Самъ не подлежитъ закону причинности,—не подлежитъ по крайней мѣрѣ въ томъ смыслѣ, въ какомъ подлежатъ ему конечныя вещи. Подобное рѣшеніе вопроса обязываетъ всѣхъ, принимающихъ его, привести въ его пользу достаточныя доказательства— какъ прямыя, въ видѣ раскрытія положительнаго содержанія понятія первопричины, такъ и косвенныя, въ видѣ критики вышеприведенныхъ крайнихъ ученій. Это и дѣлаетъ христіанская философія. Словомъ „ цѣль“ обозначается отношеніе между вещами и явленіями, аналогичное причинному. Различіе между тѣмъ и другимъ отношеніемъ состоитъ въ томъ, что въ то время, какъ причиной всякаго даннаго намъ факта мы всегда считаемъ какой-либо изъ фактовъ, предшествующихъ ему,—названіе „цѣль“ мы, наоборотъ, прилагаемъ къ такимъ фактамъ, которые, будучи заключительными звеньями въ какой-либо группѣ явленій, тѣмъ не менѣе разсматриваются нами, какъ причины, обусловливающія существованіе этихъ предшествующихъ имъ явленій. Это опредѣленіе цѣли можно пояснить такимъ примѣромъ: когда художникъ рѣшается написать картину, то онъ совершаетъ цѣлый рядъ дѣйствій — приготовляетъ полотно, краски, наноситъ на полотно углемъ эскизъ будущей картины, беретъ кисть и палитру, прокладываетъ красками линіи эскиза и т. д. Результатомъ всѣхъ этихъ дѣйствій художника является картина. Эта картина представляетъ фактъ заключительный для цѣлаго ряда предшествующихъ ея появленію дѣйствій. И тѣмъ не менѣе, именно она является причиной всѣхъ этихъ дѣйствій. Вѣдь ради нея художникъ готовилъ и полотно, и краски, чертилъ углемъ и т. д. Планомъ будущей картины опредѣлялись и характеръ всѣхъ этихъ дѣйствій и ихъ порядокъ. Вотъ такое то отношеніе между явленіями и имѣется всегда въ виду, когда одно изъ нихъ,—заключительное,—называется цѣлью, а другія,—предшествующія ему,— разсматриваются, какъ его средства. Такъ какъ цѣлями опредѣляются характеръ и порядокъ предшествующихъ имъ дѣйствій — средствъ, то ихъ (т.-е. цѣли), называютъ еще иногда „конечными причинами". Отношенія между вещами и явленіями, называемыя „цѣлевыми играютъ чрезвычайно важную роль и въ нашей практической жизни, и въ нашемъ мышленіи. Не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4