89 — Юмъ думаетъ, что воспріятіе этого чувства и есть тотъ единственный реальный элементъ, который содержится въ понятіи причины. Ничего другого этому понятію въ дѣйствительности не соотвѣтствуетъ. Въ этомъ же смыслѣ онъ толкуетъ и понятіе субстанціи *). Когда, разсуждаетъ Юмъ, мы неоднократно испытываемъ рядъ впечатлѣній отъ какого-либо предмета, и эти впечатлѣнія воспринимаются нами въ болѣе, или менѣе постоянномъ сочетаніи, то это постоянство ихъ сочетанія въ свою очередь воспринимается нами какъ фактъ опыта; и вотъ этимъ-то фактомъ опять и исчерпывается все, что дано намъ реальнаго въ понятіи „субстанціи “ . Воспріятіе сосуществованія отдѣльныхъ впечатлѣній составляетъ эмпирическую основу для понятій какъ о духовныхъ, такъ и о матеріальныхъ субстанціяхъ. Въ частности понятію о душѣ, какъ о субстанціи, по мнѣнію Юма, соотвѣтствуетъ только воспріятіе той связи, въ которой переживаются нами отдѣльныя душевныя состоянія, и благодаря которой наша душевная жизнь представляется намъ какъ бы въ видѣ цѣльнаго, непрерывнаго потока. Изложенный взглядъ Юма на природу понятій, будучи развитъ послѣдовательно, повидимому долженъ былъ привести къ признанію невозможности ошибокъ въ мышленіи. Если все, что ни мыслитъ человѣкъ, имѣетъ для себя точный эквивалентъ въ воспріятіяхъ, а эти воспріятія суть факты опыта и, какъ таковые, даже не подлежатъ' оцѣнкѣ со стороны истинности, или ложности,— то заблужденія, повидимому, невозможны. И однако они существуютъ. Какъ же они могли возникнуть? Юмъ пытается рѣшить этотъ вопросъ посредствомъ очень остроумнаго анализа тѣхъ условій, при которыхъ образуются ваши такъ называемыя „общія“ понятія. Онъ утверждаетъ, что эти понятія, хотя и берутъ свое начало въ непосредственныхъ воспріятіяхъ, однако не тожественны съ ними. По мнѣнію Юма идеи, образующія содержаніе понятій, суть не непосредственныя впечатлѣнія, а всего только копіи этихъ впечатлѣній. Они суть акты припоминанія раньше пережитыхъ воспріятій и потому отличаются отъ послѣднихъ меньшей живостью и интенсивностью. Пока мы не упускаемъ изъ виду этого различія между непосредственными впечатлѣніями и актами ихъ припоминанія, ихъ смѣшеніе невозможно, а слѣдовательно невозможны и ошибки мышленія. Но при извѣстныхъ условіяхъ сознаніе истиннаго отношенія между идеей — копіей и впечатлѣніемъ—оригиналомъ можетъ настолько затемниться, что люди начинаютъ или подъ впечатлѣнія подставлять чуждыя имъ идеи, или, наоборотъ, идеи отожествлять съ такими впечатлѣніями, съ которыми у нихъ нѣтъ ничего общаго. Въ этой неправильной подстановкѣ и заключается, по мнѣнію Юма, источникъ всѣхъ тѣхъ иллюзорныхъ понятій о субстанціяхъ, причинахъ и т. и., за которыя такъ упорно держатся люди. Короче и проще говоря, причины нашихъ ошибокъ коренятся въ недостаткахъ памяти. Ученіемъ о происхожденіи понятій опредѣлился взглядъ Юма на цѣнность различныхъ видовъ познанія. По мнѣнію Юма, только то знаніе безспорно достовѣрно, которое непосредственно опирается на данныя чувственнаго *) Анализомъ понятія субстанціи Юмъ занимается въ „Трактатѣ". Въ „Опытѣ" онъ почему-то не возвращается къ нему.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4