— 86 — то, что, само не будучи ни представляющимъ, ни представляемымъ, можетъ сдѣлаться поводомъ для возникновенія представленій въ насъ? Тѣ, которые считаютъ матерію причиной нашихъ представленій, вмѣстѣ съ этимъ допускаютъ, что послѣднія суть копіи первой; но это явная нелѣпость. То, что само не есть представленіе, не можетъ быть и оригиналомъ для представленія. Сторонники существованія матеріи говорятъ, что ее необходимо предположить какъ носителя тѣхъ качествъ, съ которыми мы воспринимаемъ вещи. На это Берклей замѣчаетъ, что если такой носитель дѣйствительно нуженъ, то имъ должна быть признана не непредставимая матерія, а сама же воспринимающая душа. Окончательный результатъ всѣхъ этихъ соображеній Берклей формулируетъ своимъ знаменитымъ изреченіемъ, что „евве евѣ регсірі“, т.-е. существовать для какой-либо вещи—это значитъ быть воспринимаемой. Высказавши такое положеніе, Берклей пытается показать, что оно не такъ парадоксально, какъ кажется съ перваго взгляда. По его словамъ оно, кромѣ того, что свободно отъ противорѣчій наивнаго реализма, заключаетъ въ себѣ и положительныя данныя для рѣшенія проблемы о внѣшнемъ мірѣ. Вѣдь въ сущности одно обстоятельство заставляетъ людей противополагать вещи своимъ представленіямъ, —• а именно то, что нѣкоторыя идеи не подчинены нашему произволу и принудительно навязываются нашему сознанію всегда въ опредѣленной связи, другія же, наоборотъ и въ своемъ возникновеніи, и въ своемъ теченіи если не всецѣло, то въ очень значительной степени, зависятъ отъ насъ. Это—и только это, заставляетъ людей противополагать однѣ идеи другимъ и называть первыя внѣшнимъ міромъ, а вторыя считать своими внутренними субъективными состояніями. Но въ виду всего вышеизложеннаго такое противопоставленіе неправильно. Берклей думаетъ, что безъ риска впасть въ неразрѣшимыя противорѣчія указанное различіе между идеями можетъ быть объяснено такимъ образомъ: и такъ называемыя „вещи", и наши субъективныя представленія суть идеи. Но первыя исходятъ непосредственно отъ Бога; а такъ какъ Богъ есть существо, обладающее абсолютнымъ разумомъ и волей, то въ этомъ и слѣдуетъ искать причины той принудительности, постоянства и согласованности, съ которыми наша душа представляетъ эти идеи, считая ихъ чѣмъ-то внѣшнимъ себѣ и называя вещами. Наоборотъ, субъективныя представленія суть такія идеи, которыя возникаютъ въ отдѣльныхъ душахъ. Такъ какъ эти души обладаютъ извѣстной долей свободы, въ предѣлахъ которой онѣ могутъ располагать своими представленіями то такъ, то иначе, то эти представленія (идеи) и кажутся намъ произвольными и на основаніи этого признака противополагаются идеямъ перваго рода, т.-е. вещамъ. Въ этой произвольности нѣкоторыхъ идей, по мнѣнію Берклея, лежитъ и источникъ человѣческихъ заблужденій. Объяснивъ такимъ образомъ различіе между „идеями" и „вещами", Берклей думалъ, что онъ тѣмъ самымъ предупредилъ и то возраженіе, которое могли бы сдѣлать ему приверженцы наивнаго реализма,— а именно, что согласно его ученію вещи должны считаться существующими только тогда, когда мы ихъ представляемъ. По словамъ Берклея, вещи, даже и не будучи представляемы нами, все же существуютъ:—какъ идеи Божественнаго ума.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4