НЭПа. Два этажа, один подъезд, восемь квартир. Низ каменный, верх деревянный. Печное отопление и зелёная чугунная воронка люфт-клозета с полустер- шимся красным гербом РСФСР общипанного старого образца. Все квартиры давно безнадежно коммуналки. В кокиной - по всем трем комнатам - остались одни старухи. Всюду старые горки и салфетки с мерёжкой, кровати с подзором и горки подушек. Кока богатая и счастливая - в глубине её комнаты дверь на просторную застекленную террасу. А по всему дому кислый запах, ощущаемый на дальних подходах. Этот запах во всех домах района, который так и зовут со времен застройки - Кооперативный поселок. Вкаждой квартире древний сломанный телевизор под салфеткой, который предлагают починить каждому гостю. В кокиной комнате специфический поселковый дух достигал апогея. У самой двери, среди горы пуховых подушек, уже восемь лет лежала кокина тётка. Ей было 104 года, и она выжила из ума на пару лет раньше, чем пришёл паралич. Постоянно улыбалась, шипела беззубым ртом и дергала свой толстый, удивительно мясистый нос, нелепо смотревшийся на иссохшем лице. Через полгода её не стало. Его зачем-то водили на неё смотреть. Было страшно. А кислый прелый запах дома он и сейчас мог восстановить в памяти вплоть до послевкусия. Привкус угасания. Надо сказать, что позднее он много раз бывал у коки, где объедался постным варёным сахаром, кото-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4