рый и сейчас очень любил. Изапах был тот же. Уже не страшный. С мужем бабушки Веры - дедом Мишей - была своя история. Их тоже народилось трое детей в семье, но умерших братьев и сестер не было. Выжили все. Три брата. Вася, Саша, Миша. Все трое сухие, невысокие, близорукие. Вася под старость совсем ослеп и пробирался по квартире, высоко задрав подбородок. Остальные просто прожили жизнь очкариками. Все трое не дураки были выпить, но знали норму. Отлично играли в шахматы. Даже мотались по разным турнирам. Ауж шахматные задачки, частые в советских газетах, щёлкали как орехи. Родом их семья из небольшой деревни Парша под Юрьев-Польским, откуда, не выдержав голодной жизни 1928 года, перебрались в русский Манчестер на ткацкие фабрики, где на Пролетарской улице в 1932 году выстроили кооперативную квартиру в конструктивистском доме с огромными балконами. В Парше у них остался двоюродный брат Роман, лунативший по ночам и вскоре умерший от чахотки, да три сестры: Паня, Фаня, Нюра. Две первых остались на всю жизнь старыми девами. Жили вдвоём в одном доме, иногда добротно выпивали и любили крепко матерные частушки, которые распевали до самой старости. О бригадире, продразвёрстке и кино-пере- движке. Он застал их и помнил хорошо: маленьких, кругленьких, бойких. И обязательные частушки, от которых веяло колхозом и трудоднями:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4