вкус могущества и всесилия. Морфей хоть и паскудил, но в целом был сговорчив. Словом, снова не получалось заснуть. Погоды в тот вечер стояли душные и вялые. Вентилятор лениво молотил почерневшими лопастями дымный вонючий воздух, с трудом распихивая его по дальним углам комнаты. Окно на улицу открывать не следовало - пожары подошли совсем близко, и солнце днём если и показывалось, то выглядело безобидным жёлтым карликом. Вспомнил, как отец рассказывал про пожары, случившиеся за год до его рождения. Тогда тоже полыхало по всей округе. Ходили жуткие слухи о гибели людей и техники, а заводы и институты полным списком гоняли на субботники - бессмысленно окапывать лесопосадки. Этого, ясен перец, он помнить не мог. Но тогдашний астматический страх был близок и понятен. Батя тогда тоже вроде хлебнул краешком. А дед? Дед уже в котельной работал или всё еще начальником гор- топа? Теперь и спросить не у кого. М-да... Теперь не у кого... Что вообще он знал о дедах и бабках? Иведь цепко держал в памяти их всех до каждой морщинки, до каждого характерного движения или излюбленной присказки. Только вот помнил как два комплекта бабушек и дедушек. А как людей не очень... Кто они были? Как далеко мы вообще можем рассказать про себя? А ведь рассказывать, собственно, не о чем. Как все. Как у всех. Очень уж время тогда было такое...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4