Сердитая фуражка и бортпроводница, поражённые силой, бесполезностью и широтой его поступка, удивлённо замолчали и посторонились, скорбно пропуская сурового пассажира в салон. Трап газанул и отъехал, освобождая сигару самолёта от пуповины.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4