закончилась, и он имеет все шансы проворонить Сургутский рейс. Но ему опять повезло, и девушки, всё знающие о посадочных талонах, сразу признали в нём того самого единственного опоздавшего пассажира. Крикнув, чтобы он бежал прямо на посадку, минуя регистрацию, а уж экипаж они сейчас предупредят по рации, стали горячо подбадривать незадачливого путешественника, точно находились на трибуне просторного стадиона в день спартакиады. Почувствовав волну симпатий и сочувствия, он ускорился и вылетел к «тушке», на трапе которой бортпроводница уже зазывно махала рукой, провоцируя бегуна на красивый финиш. В спину далеко кричали девушки из аэропорта, в лицо близко торопила стюардесса, в ушах пел холодный ветер, а кефир звякал о пружинную пряжку портфеля. Когда он уже вступил на ступени трапа, в овальную дверь самолета высунулась сердитая голова в голубой фуражке и принялась визгливо орать, непонятно кому адресуя восклицательные знаки и стоны: «У меня лишних подносов нету! Я его возьму, но только без питания! Слышишь! Без питания!» Он оскорблённо сбавил темп забега, малодушно окоченев на середине трапа. Сглотнув неожиданную обиду, моментально принял решение и, отцепив бечёвку авоськи от стёганой ручки портфеля, широким махом, не глядя, пращой запулил сетку с едой куда подальше: «Да и . . . с ней, с хавкой!»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4