Сняли несколько налимов, допили водку и стали сворачивать лагерь. Перед самым отъездом, выливая остатки ухи на костёр, на дне ведра обнаружили хорошо проваренную норковую шапку, лишившуюся почти всего ворса и теперь сверкавшую бесстыжими прозекторскими швами. Ему сделалось дурно и грустно. Пьяные, неуклюжие попытки товарищей утешить его сводились к одной шутке: «Жаль мало носил - хорошенько не просалилась». По дороге в город он забился в угол прыгучего кузова и даже пьяно всплакнул, тихо ненавидя себя и свои слабости. Вгороде, чувствуя тошноту и отвращение к водке, купил на завтрак пару бутылок кефира сзелёными мягкими крышечками по двадцать восемь и белый батон за двадцать пять, с трудом нашарив в грудном кармане тёртого пиджака кургузый рыжий рубль. Забирая мокрые медяки сдачи, отсчитанные продавщицей из жестяного лотка с надписью «Иваси», сообразил, что опаздывает на самолёт, и рванул к стоянке такси, отчего авоська с кефиром и хлебом нещадно колотилась о портфель, громко цокая, когда удар приходился на замок. Ему повезло. Нашлась свободная машина, где он, дыша перегаром и сбиваясь, всё же здраво и доходчиво объяснил цель и спешность поездки. По дороге почти успокоился, но, подъезжая к аэродрому, неуютно ёрзал, поглядывая на часы. С площади бегом ворвался в аэропорт, лихорадочно соображая, что регистрация, скорее всего, уже
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4