ничего... На этой части „Критики чистаго разума“ мы надписываемъ Дантовскія слова: „Оставьте всякую надежду!“... Такой сильный толчекъ Кантъ далъ умамъ не столько содержаніемъ своихъ сочиненій, сколько господствовавшимъ въ нихъ критическимъ духомъ, который съ того времени проникъ во всѣ науки. Имъ были охвачены всѣ области, даже поэзія подпала его вліянію. Шиллеръ, напримѣръ, былъ могучимъ кантіанцемъ. Германія была увлечена Кантомъ на философскій путь и философія стала тамъ національнымъ дѣломъ. Густая толпа великихъ мыслителей внезапно выросла изъ нѣмецкой почвы, словно вызванная волшебствомъ. Между учениками Канта рано возвысился Іоаннъ Готлибъ Фихте. Въ этомъ человѣкѣ мысль и настроеніе одно и тоже. Канту предстояло выставить только критику, т. е. нѣчто отрицательное, а Фихте пришлось впослѣдствіи составить систему, слѣдовательно нѣчто положительное. Это отсутствіе твердой системы въ философіи Канта было причиною, что ей не разъ отказывали въ имени философіи. Въ отношеніи самого Канта были въ этомъ случаѣ правы, но отнюдь не относительно кантіанцевъ, построившихъ изъ положеній Канта достаточное количество твердыхъ системъ. Такъ какъ Фихте построилъ систему, то съ жаромъ и упорствомъ отдался страсти къ постройкамъ. Какъ въ самой его системѣ, субъективность вскорѣ начинаетъ преобладать и въ его изложеніи. Напротивъ того, Кантъ кладетъ передъ собою мысль, и анатомируетъ её, и разсѣкаетъ её до самыхъ тончайшихъ волоконъ, и его „Критика чистаго разума" есть какъ бы анатомическій театръ разума. Самъ же онъ остается при этомъ холоденъ и нечувствителенъ, какъ настоящій хирургъ. Съ методомъ Фихте сходствуетъ и форма его произведеній. Она живетъ, но имѣетъ также и всѣ недостатки жизни; она неспокойна и спутана. По безотносительному содержанію своему, философія — 16 —
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4