нюдь не произвела философію Спинозы, но только содѣйствовала происхожденію ея. Вотъ почему въ ученикѣ мы прежде всего находимъ методъ учителя; это—важное достоинство. Потомъ находимъ у Спинозы, какъ у Декарта, доказательства, заимствованныя изъ математики. Это большой недостатокъ. Математическая форма придаетъ Спинозѣ жесткую оболочку. Но это тоже, что миндальная кожица; ядро оказывается тѣмъ вкуснѣе. При чтеніи Спинозы насъ охватываетъ такое чувство, какъ при созерцаніи великой природы въ ея оживленнѣйшемъ спокойствіи. Это лѣсъ мыслей, высокихъ, какъ небеса, мыслей, цвѣтущія вершины которыхъ колышатся словно волны, между тѣмъ, какъ непоколебимые стволы ихъ внѣдряютъ корни въ вѣчную землю. Въ произведеніяхъ Спинозы слышится какое то совершенно неизъяснимое дыханіе... На васъ вѣетъ какъ будто воздухъ грядущаго. Духъ еврейскихъ пророковъ, можетъ быть, почивалъ еще на ихъ позднемъ потомкѣ... И при этомъ онъ полонъ серьезности, сознающей самое себя гордости. Прибавьте къ этому терпѣніе голландца, которое также не измѣнило себѣ ни въ произведеніяхъ, ни въ жизни этого человѣка. Доказано, что частная жизнь Спинозы была безупречна и осталась чиста и незапятнана... Онъ страдалъ за свое ученіе, онъ носилъ мученическій вѣнецъ... Это удѣлъ всякаго великаго ума, высказывающаго свои мысли. Его образовала не только школа, но и жизнь... Задача наша состоитъ лишь въ томъ, чтобы показать, насколько философы болѣе или менѣе родственны одинъ другому. Эта философія Спинозы, третьяго сына Декарта, какъ онъ преподаетъ её въ своемъ главномъ сочиненіи, „Этикѣ“, настолько же далека отъ матеріализма собрата его, Локка, какъ и отъ идеализма другого его собрата, Лейбница. Спиноза не возится аналитически съ вопросомъ о послѣднихъ основахъ нашихъ познаній. Онъ даетъ намъ свой великій синтезъ, свое объясненіе божества. — 11 —
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4