49 — Ну! а той въ заправду поди, мнѣ послушать то желательно,—теперь коли онъ еще къ намъ придетъ! Чтобы удовлетворить однихъ и не лишить удовольствія другихъ, я сказалъ, что и мнѣ ужь время идти домой и что я въ другое время приду на болѣе продолжительное время и принесу съ собой разныхъ книгъ. Николаевна начала было опять меня останавливать, но я и самъ проголодался. — Ты хоть еще два словечка скажи мнѣ про крестъ-то, какъ мнѣ молиться-то. — Вотъ что я тебѣ скажу, Николавна: по моему мнѣнію, какимъ ты ни будешь молиться крестомъ, только бы съ полною охотою, усердіемъ и преданностію, и Господь услышитъ твою молитву. Дѣло не въ томъ, какъ мы сложимъ пальцы, а въ томъ, какъ сложимъ свои мысли, чтобы онѣ не разбрелись и были заняты во время молитвы однимъ священнымъ. Помнишь, я разсказывалъ тебѣ про Анну, жену Елканы и мать пророка Самуила, какъ она молилась? — Помню, родимый, помню! — Такъ знаешь, что она вовсе не изображала на себѣ крестнаго знаменія, такъ-какъ тогда не было еще и креста- то, а молилась только, по слову Евангелія, духомъ и истиною, и не смотря на то, что первосвященникъ Илій счелъ ее даже пьяною; но какъ она молилась со всѣмъ усердіемъ, то Господь и далъ ей, чего она просила, и даже больше: она не только родила сына, но сынъ ея, Самуилъ, былъ пророкъ. — Да, родимый, это правду ты баешь. — То-то и есть. Зачѣмъ же ты придаешь такое значеніе вопросу о крестѣ?—Я, впрочемъ, совѣтую, а не приказываю, молиться вотъ этимъ крестомъ (я сложилъ крестъ). Когда я приду къ тебѣ въ другой разъ, то мы побесѣдуемъ кое о чемъ болѣе важномъ, а теперь до свиданія. Когда я собрался совсѣмъ идти, Николаевна предложила мнѣ орѣховъ и сушеной вишни. Не желая ее обидѣть невниманіемъ, я сказалъ, принимая орѣхи и вишню: ; — Спасибо, Николавна, спасибо! * 4*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4