b000002140

не услышали дети, старается разжать его пальцы и осво­ бодить волосы. Мне показалось, что Коля хрястнул по руке коптителя чем-то тяжелым, — такой был хрусткий, сухой звук. Коп­ титель схватился за руку и грязно выругался. — Маленько я ее, стерву, до топора не дотащил, - - с трудом выдохнул он. — Быть бы ей без башки. Почувствовав в небольшом, но жилистом, ловком Ко­ ле силу, превосходящую его дряблую массу, он отступил и, уходя, просипел: — А вы сейчас же... к чертовой матери... Нюра пятерней выбирала вырванные волосы. — Ложитесь. Он теперь не придет, — устало прогово­ рила она. ! Коля заикнулся было что-то сказать, но Нюра переби­ ла его: — Я же в рубашке стою. Идите, ложитесь. Мы вышли. Утром, как обычно, я проснулся позже Коли. Из боко­ вушки через тонкую перегородку мне было слышно, как Нюра звякала чашками и говорила: — Нет уж, Коля, что теперь от меня осталось... А в девушках я, правда, хороша была. Только б ыстрое это время. Мигнуло, как огонек на ветру... Мне семнадцати еще не было, когда немцы сюда пришли, но я была здоро­ вая, рослая и знала, не уберегусь от этих рыжих кобелей, ежели не схитрю. Ох, что я над собой только не делала! Лицо в кровь ногтями раздирала, грязью мазала, чтобы струпья пошли. З а пазуху сухой навоз клала, чтоб рази­ ло за в ерсту, в рванье со вшами ходила... От этой-то гря­ зи, думаю, отмоюсь. — Эх, — с досадой сказал Коля и чем-то крепко при­ стукнул по столу. (Это, как я узнал потом, было у него ребро ладони намято до каменной твердости.) — Подумать, для кого эдакую красотищу берегла! — Он не всегда такой был, — опять послышался ров­ ный голос Нюры. — Ушел на фронт, мы и погулять-то ус­ пели два-три вечерочка, а когда вернулся, сразу пожени­ лись. И жили хорошо. Вон, видишь, — четверых народила. Это ж не по неволе делается. — Р.ебята у тебя славные, — сказал Коля. — В любви нажиты, — вздохнула Нюра. — Они всегда так-то хороши выходят.