b000002140

— Во, видел — детдом? — спросил Силов, показывая сбитый па железках кулак. — Да почто он тебе? — спросил Латынин. — Усыновлю. Мой будет. — Да ведь ты кот! — Во, видел — кот? — опять сказал Силов. В общежитии он призвал к себе в комнату уборщицу, старуху Пашуту, вывалил перед ней на стол ком пятерок, рублей, трешниц и приказал: — Смотайся, карга, за жратвой и учини мне здесь чистоту. С занавесками, с посудой... Поняла? Сельчане опять дивились: ну, останься за Ромкой из­ ба, материно добришко, тогда понятное дело, а так — за­ чем коту мальчонка? И подбивали Латынина взять у него Ромку по суду, но Латынин, хлебнувший в свое время го­ ря и помудревший на его горькой выучке, рассудил подо­ ждать, посмотреть, что будет дальше. Той осенью Ромке пришла пора учиться в школе. Си­ лов привез его на лесовозе, и на Ромке, как на всех, была серая, чуть не по росту школьная форма с белым подво­ ротничком, а за плечами — блестящий дерматиновый ранец... Тому уже много лет, Ромка теперь живет в городе, учится в техникуме. Силов без него снова захламил, за­ пустил комнату в общежитии леспромхоза, где работает теперь уже по ремонту машин, и только перед студенче­ скими каникулами призывает к себе совсем уже состарив­ шуюся Пашуту и приказывает: — Учини-ка мне здесь, карга, чистоту. Она прибирает комнату, обстирывает ее хозяина, и он все дни, пока гостит Ромка, ходит чист, трезв и смирен. КОПТИТЕЛЬ Случилось мне как-то прожить несколько дней в туль­ ском селе, в избе колхозницы Нюры Стрепетовой, пока добровольные механики со всего села помогали шоферу Коле чинить машину,н а которой я ехал. Нюре тогда было около сорока лет, и цвела она, как золотая осень, яркой, зрелой, чуть грустной красотой. Коля — лихач за рулем и в любви, молодой, с бес-