b000002140

Когда обрубки последнего сапога были брошены в кос­ тер, он вспомнил о канюке, попавшем в шурф, и пошел вытаскивать его. Геологи берегли этих птиц, помогавших им бороться со змеями. Шел он и в утешение себе думал о том, что скоро сюда придут строители и возведут боль­ шой новый завод и что такие мелочи, как поношенные сапоги, не стоят того, чтобы из-за них портилось настрое­ ние. Но оно все-таки было у него испорчено... Отойдя шагов на двадцать, он оглянулся. Сосновки не было, — должно быть, ушел в склад, а старик Авдей Ми­ ронов сутуло стоял над костром и, видимо, в знак порица­ ния содеянного над сапогами злодейства мочился в чер­ ный дым и оранжевый огонь. ОГОНЬ В ту зиму стояли сухие жгучие морозы. За ночь при­ дорожная чайная промерзала так, что отсыревшие в ку­ хонном пару обои покрывались пышными лишаями иголь­ чатого инея. Однажды утром, с трудом оторвав примерзшую к ко­ сякам дверь, в чайную вошел шофер тяжелого лесовоза Василий Силов , молча подвинул к печке стул, поставил ноги в затвердевших валенках на охапку дров и открыл печную дверцу. Хилый огонек, возившийся там, в дровах, зачадил серенькой копотью и погас. — Изверг ты! — со слезами в голосе сказала буфетчица Ленка. — Я на два часа раньше встаю, чтобы разжечь ее, треклятую, а ты загасил. — Ничего, — сказал Силов. Он вынул из кармана засаленных и холодных, как жесть, брюк складной нож , настрогал с полена тонких стружек, надрал бересты, нащепал лучины, переложил по-своему дрова в печи — нишей — и развел под ее сводом огонь. Скоро печь ревела, высасывая из чайной студеный, провонявший табаком и сальными котлами воздух. Ленка повеселела, проворней забегала по маленькому, на пять столиков, зальцу, дышала в ладони, тыкала на столы солонки, перечницы. Была она вся кругла — и щеч­ ки, и плечи, и г рудь, и задик, и даже ножки были круглы