b000002140

— Они что — сапоги-то... Заразные, что ли? — неуве­ ренно спросил Авдей Миронов. — Какого еще черта — заразные, — прикрякнув, отве­ тил Сосновка. — Вышел им срок носки, и — под топор. — Дык ведь прочные совсем сапоги!.. — Прочные не прочные, вышел срок носки — подле­ жат по инструкции уничтожению. — Ты погоди, милок, — быстро заговорил Авдей Ми­ ронов, придерживая занесенную руку Сосновки. — Ты, ми­ лок, отдай их мне... Я в них полсела обую, в поле хо­ дить... К нам их не привозят, сапоги-то... Зачем же добро под топор? «Да, зачем?» — спросил себя Косарев и, морщась, ска­ зал вслух: — Ты, Сосновка, и верно, отдай-ка сапоги старику. — Нельзя, Юрий Михалыч, — возразил завхоз. — По инструкции мы не имеем такого права. — Почему? — А я знаю? — Ну, продай, — настаивал Авдей Миронов. — Еще хуже придумал! Не могу, дед... Да отпусти ты руку-то мою, черт двужильный! Впился, словно клеш­ ней, — отбивался от него Сосновка. — Хоть одну пару продай! — Уйди ! — Сосновка, — опять вмешался Косарев, но уже не так уверенно. —-Отдай, право, ну их к черту... — Да что вы, Юрий Михалыч! — взмолился завхоз.— Порядка не знаете? Я раз вот так же на Кольском раздал валенки, а потом пошел слух, будто я их пропил... Выго­ вор по партийной линии схлопотал, едва под суд не уго­ дил... Хватит с меня, учен... — Он вдруг криво усмехнулся в сторону Авдея Миронова и прибавил: — Ты лучше укради, дед. Хватай пару и тикай на по­ лусогнутых. Мы глаза закроем. — Вот и вышел дурак, — без злобы, но угрюмо сказал старик. — В мальчишестве на ярмарке украл глиняный свисток — до сих пор ухи горят. Он бросил в кучу сапог, который все еще прижимал одной рукой ко груди, и отошел в сторону. — Кончай, что ли, — раздраженно сказал Косарев и почувствовал, что от его хорошего настроения не осталось и следа.