b000002140

как положено, — усмехнулся Косарев, а про себя подумал, что на всякие пустяки зачем-то существуют специальные инструкции. Сосновка опять ушел в склад и стал швырять оттуда сапоги, пока не нашвырял большую черную груду, зер­ кально поблескивающую на солнце глянцевыми голени­ щами. Потом он выкатил толстый чурбан, поставил его на торец, как плаху, и топором с широким лезвием стал в два удара отрубать сначала от головок носки, а потом го­ ловки от голенищ. Удары по резине получались плеску­ чие, как пощечины. Изрубив пар десять, Сосновка сложил резиновую лапшу поодаль от склада в кучу и, полив из бутылки бензином, поджег. Черный вонючий дым поплыл в сторону по легкому утреннему ветерку. Пламя в черном дыму билось оранжевое, зловещее, как на антивоенном плакате. К складу за какой-то надобностью, а может быть про­ сто так, пришел наемный рабочий — старик Авдей Миро­ нов. Когда он нанимался на работу, его из-за ветхости не хотели брать, но он вырвал у молодого парня лопату и стал копать, да так сноровисто и неутомимо, что к обеду вынул из шурфа земли больше всех. Он был махонький, этот старик, с гнутой, как серп, спиной и длинными тол­ стыми руками. — Здорово живете, начальники, — сказал он. — Эко товару-то сколь накидали — купцы! Он поднял из груды один сапог и стал вертеть его у подслеповатых глаз, щупать, пощелкивать по подошве. Сапог был целехонек, как, впрочем, и все остальные. Сос­ новка тем временем опять принялся за свое занятие: стукнул топором раз — и отскочила чашечка носка, стук­ нул два — и отвалилась, похожая на колено трубы, го­ ловка. Видно, только теперь Авдей Миронов уяснил смысл происходящего. Он прижал ко груди сапог и в изумлении посмотрел на орудующего топором Сосновку, а потом на Косарева, точно недоумевая, почему начальник не оста­ новит завхоза, который не иначе как сбесился. И Косарев под этим взглядом вдруг как бы со стороны увидел и себя, и палачествующего Сосновку, и этот инквизиторский кос-; тер, и нелепость того, что здесь делалось, стала ему до обескураженности очевидной.