b000002140

Косарев отжался тридцатый раз, поднялся и полез в палатку за курткой и сапогами. Без резиновых сапог в шурф спускаться было нельзя, потому что за ночь туда набивалось до десятка гадюк, которых надо было еще пришибить камнем или геологическим молотком на длин­ ной ручке. Куртку и молоток Косарев нашел, а сапог на месте не оказалось. Ои вспомнил, что вчера его заместитель по хозяйст­ венной части Сосновка взял у него отслужившие срок носки сапоги, обещал принести новые и вот — не принес. «Ну почему людям непременно нужно напоминать об их прямых обязанностях?» — спросил себя Косарев, и на­ строение у него стало не совсем плохое, но все-таки хуже, чем давеча. Сосновку он нашел в складе, где тот обычно ночевал, если с вечера поругался с женой. По той же причине зав­ хоз, наверно, забыл и про сапоги. — Сосновка, — сказал Косарев, — времени половина шестого, и, между прочим, дай мне сапоги. Взял вчера мои, а новые не принес. Почему? — Одну минуту, Юрий Михалыч, — ответил сиплым со сна голосом завхоз. Он долго зевал, потягивался, кряхтел, отплевывался, потом закурил, и Косарев, глядя на его серое дая;е под степным загаром лицо, думал: «Ну почему люди так наплевательски относятся к сво­ ему здоровью? Курят до завтрака, пренебрегают физиче­ скими упражнениями, ссорятся на ночь с женами, встают утром в дурном, расположении духа... Почему?» Ои думал так, и настроение у него самого становилось от этих мыслей все хуже. — Размер какой? — спросил Сосновка. — Сорок первый. Завхоз, согнувшись, ушел в глубь склада и вскоре вы­ нес новенькие, в седой пыли талька сапоги. — У меня, Юрий Михалыч, — сказал он, — н акопи­ лось нар тридцать списанных. Надо бы уничтожить, а то от них в складе не повернешься. — Уничтожь. За чем же дело встало? — сказал Ко­ сарев. — По инструкции положено в вашем присутствии. — Ну, вот оно — мое присутствие. Валяй действуй,