b000002140

ту, и томящее чувство, похожее на то, что испытывал я теперь в полете над облаками, мягко сжало мне тогда сердце. Знакомый мой стал работать в редакции секретарем и уже ничего не писал даже для этой скучненькой район­ ной газетки, а только со строкомерной линейкой в руках изо дня в день однообразно макетировал ее номера. Вско­ ре он женился и очень любил свою жену, но она все-таки ' была несчастлива с ним, потому что осветить ее жизнь ка­ кой-нибудь, хоть малой, радостью он, казалось, был про­ сто не в силах. И вдруг он исчез. В один день бросил работу, жену и уехал, словно, как тогда у меня, шагнул за окно, в мир. Его скоро забыли: неглубоко прошелся он плугом своих дел по ниве жизни. Некоторое время в городе можно было встретить его жену — в платочке, завязанном на подбо­ родке, с плаксиво опущенными углами губ — и при этом хотелось сбежать от встречи на другую сторону улицы. Потом как-то незаметно исчезла и она. — А всему причиной рожь, — рассказывал он мне семь лет спустя. Опять была весна, но уже в другом городе, где от слов «порт» и «море» не веет экзотикой и они обыденны, как в наших хлебопашеских глубях континента слова «село» и «поле». Весна здесь пахла йодом и миндалем. И еще всем сложным букетом южного рынка, где мы случайно встретились у бочки с мальвазией. — Не знаю, что тогда со мной было, наваждение ка­ кое-то, — продолжал мой знакомый. — Приехал я по проф­ союзной путевке за девять рублей в дом отдыха. Ты зна­ ешь его, — лесок, грибы, ягоды, речка, пескари, раки. По­ шел как-то ночью гулять и вышел из лесу к ржаному полю. Днем здесь бывал — поле и поле. А тогда — стоит в небе июньская луна, холодная, далекая, и рожь в ее свете сияет голубым блеском. Меня этот блеск точно миллио­ ном холодных спиц пронзил. Я и уже как будто не я стыну перед чудом. Отчаяния моего ты, наверно, не пред­ ставишь, когда я подумал, сколько не видел в жизни и не увиж у никогда. Право же, решил в тот момент, что лучше не жить с таким гвоздем в башке... Но, видишь, жив и только стал с тех пор неуемен и ненасытен в открытиях чудес мира сего. Нет, я не путешественник, — прибавил он, помолчав, — Я рабо тник. Жена этого не поняла и вы-