b000002140

исчезла официантка в наколочке, и вместо запахов из кухни — запахов жареного лука и печеного теста — стало пахнуть от разноцветных пластмассовых столиков саль­ ной мочалкой. Но главным, что вызвало его неудовольст­ вие, было самообслуживание. Все приходилось тащить на стол сразу — и суп, и жаркое, и кофе, затем возвращать подпос, идти в буфет за минеральной водой, и при всем том у него начали дрожать руки, он расплескивал суп и кофе по подносу. - Однажды он уронил поднос и, уже не владея собой, стал громко бранить новые порядки, а заодно и горнич­ ную, убиравшую битую посуду. Его посчитали пьяным; вышла из своего кабинета заведующая, холодно сказала: — Пойдемте со мной. «Упаду. Скандал», — успел подумать он и повалился на подвинутый кем-то стул. Через несколько дней он оправился и пожелал уви­ деть сына, мурманским адресом которого заручился еще раньше. Одевшись в свою безукоризненно отутюженную форму без погон, с колодками всех орденов и медалей, он приехал в такси на вокзал, купил билет, но, выбравшись из душной очереди у кассы, вдруг схватил за рукав мили­ ционера и сказал: — Скорей проводите меня в медпункт. Там, на жестком, обитом холодным дерматином топча­ не, он умер, прежде чем ему успели оказать какую-либо помощь. БЛИСТАЮЩИЙ МИР Когда летишь в самолете над облаками, то видишь внизу не просто облака, а особый, как бы иной мир, с неповторимыми формами, красками и такими же особыми и неповторимыми влияниями на все существо твое. Пони­ маешь тщетность стараний охватить этот блистающий непорочной чистотой мир пятью человеческими чувства­ ми, и с томлением, с болью хочется тогда вырваться из своей телесной оболочки и свободным всепознающим ду ­ хом влиться в этот свет и беспредельность. Вот так я летел, кажется из Челябинска, и вспомнил одного человека, знакомого мне, которого теперь вдруг как-то легко и сразу понял, а раньше не понимал.